-- Быть-можетъ, только я не могъ ихъ замѣтить. Быть-можетъ, онъ былъ отъ природы незлой человѣкъ, но испортился жизнью. Онъ и въ нравственномъ отношеніи былъ уродъ, какъ въ физическомъ. Онъ былъ хромъ, и на ту же ногу, какъ я; потому-то онъ и полюбилъ меня. А лучше бы мнѣ не знать его. Онъ передалъ мнѣ свои недостатки, которые надѣлали мнѣ много горя.
-- Вы черните его, сказалъ Роперъ: -- онъ былъ лучше, нежели вы его представляете.
-- Нѣтъ, онъ не былъ увѣренъ въ себѣ, потому не довѣрялъ и другимъ. Онъ былъ склоненъ сомнѣваться въ женѣ и въ друзьяхъ, предполагать во всемъ дурныя побужденія. Онъ сталъ чуждъ всѣмъ, одинъ только другъ оставался у него.
-- Вы? сказала Роза.
-- Нѣтъ. Я былъ жесточайшимъ его врагомъ; но у него былъ истинный другъ, неизмѣнный, нехотѣвшій замѣчать его недостатковъ. Сэръ Вальтеръ цѣнилъ его привязанность, любилъ его какъ брата, не имѣлъ отъ него тайнъ... Но онъ грѣлъ змѣю у груди своей. Сэръ Вальтеръ, несмотря на свою нелюдимость, влюбился страстно, всѣми силами души; но онъ боялся отказа. Другъ ободрилъ его, устроилъ свадьбу съ чернымъ намѣреніемъ, какъ послѣ открылось. Нѣсколько времени сэръ Вальтеръ блаженствовалъ. Его мнительность исчезла. Онъ вѣрилъ любви жены, привязанности друга. Ослѣпленіе глупца было непродолжительно. Леди Джуга хотѣла, чтобъ ей всѣ удивлялись; любила общество; мужъ его ненавидѣлъ. Это было первымъ поводомъ къ неудовольствіямъ. Другъ принялъ сторону жены; ея желаніе восторжествовало. Пустынный домъ наполнился гостями; хозяинъ скрылся въ своемъ кабинетѣ, ища покоя. Женѣ не нравились его странности, его дикость -- новый поводъ къ ссорамъ. Другъ опять соединился съ женою противъ мужа. Это было тяжело терпѣть, но сэръ Вальтеръ терпѣлъ, какъ могъ. Пустяки, надъ которыми смѣялись бы другіе, раздражали его, какъ я ужь говорилъ. И третья ссора ихъ была изъ пустяковъ -- не помню, изъ чего именно, быть-можетъ, изъ одного взгляда, или неосторожнаго слова. Но въ этотъ разъ другъ сталъ на сторонѣ мужа. Перемѣна его поведенія не ускользнула отъ вниманія сэра Вальтера. Въ немъ пробудилось подозрѣніе; онъ сталъ наблюдать за нимъ и нашелъ сотни причинъ ревновать. Онъ видѣлъ, что всѣ его обманываютъ, оставляютъ его въ дуракахъ. Онъ могъ покончить это, указавъ двери своему коварному другу; но онъ не сдѣлалъ этого: ему нужно было мщеніе. Планамъ его помѣшало обстоятельство, которое успокоило бъ его, если онъ не видѣлъ въ немъ новаго оскорбленія. Жена его родила; сэръ Вальтеръ не считалъ ея ребенка своимъ. Если его подозрѣнія были несправедливы, да проститъ ему небо.
-- Они были несправедливы, сказалъ управитель строгимъ и увѣреннымъ тономъ.
Докторъ Плотъ ничего не отвѣчалъ на это, но былъ видимо-взволнованъ и продолжалъ:
-- Приближаюсь теперь къ самой мрачной части моей исторіи. Сэръ Вальтеръ сдѣлался угрюмѣе, суровѣе прежняго. Другъ продолжалъ посѣщать его, но хозяинъ рѣдко выходилъ къ нему, оставляя его въ обществѣ жены. Сэръ Вальтеръ не хотѣлъ видѣть и ребенка, котораго не считалъ своимъ. Жена плакала объ этомъ, но онъ былъ непреклоненъ. Однажды она нечаянно вошла въ его комнату и прежде, чѣмъ онъ успѣлъ сообразить, что она хочетъ дѣлать, посадила ребенка на его колѣни. Въ бѣшенствѣ, онъ бросилъ ребенка, вскочилъ и убѣжалъ изъ комнаты.
-- Ребенокъ убился? блѣднѣя отъ ужаса, спросила мистриссъ Вудбайнъ.
-- Нѣтъ; онъ остался здоровъ: паденіе было легко.