Френкъ сообразилъ, что нельзя будетъ уйдти съ этого двора, если вылѣзть на него: окна были слишкомъ-высоко отъ земли; потому онъ сталъ искать другаго выхода. Тутъ поразила его особенность комнаты, въ которой стоялъ онъ: въ ней не было дверей. Но вѣдь долженъ былъ существовать выходъ. Френкъ началъ пробовать стѣны, надѣясь найдти потайную дверь, и идя такимъ образомъ по стѣнамъ, дошелъ до стола, на которомъ стояла чернильница съ перомъ и лежала бумага. Ничто не было тронуто съ мѣста: комната осталась покинута въ томъ самомъ видѣ, какъ въ ней жили. На столѣ даже лежало начатое и недоконченное письмо. Френкъ, увлекаемый любопытствомъ, подошелъ съ нимъ къ окну и волненіе усиливалось въ груди его, по-мѣрѣ-того, какъ онъ, при свѣтѣ мѣсяца, разбиралъ поблѣднѣвшія отъ времени строки. Положивъ потомъ письмо въ карманъ, Френкъ опять возвратился къ столу, пересмотрѣлъ лежавшія на немъ бумаги -- ихъ содержаніе не относилось къ Френку, потому онъ оставилъ ихъ; наконецъ дошелъ до пакета, запечатаннаго чернымъ сургучомъ, съ надписью: "Передать леди Физвальтеръ послѣ моей смерти. В. Физвальтеръ". Френкъ хотѣлъ унесть съ собою этотъ пакетъ, но усомнился, имѣетъ ли на то право, и опять положилъ его на прежнее мѣсто.
Едва онъ сдѣлалъ это, какъ его вниманіе было привлечено неожиданнымъ явленіемъ: портретъ мужчины, висѣвшій подлѣ стола, казалось, сошелъ со стѣны и подвигался къ Френку. Онъ въ первую минуту не зналъ, вѣрить ли своимъ глазамъ, и съ недоумѣніемъ испуга отступилъ назадъ -- и хорошо сдѣлалъ, потому-что въ ту-же минуту портретъ съ трескомъ упалъ и поднялъ своимъ паденіемъ цѣлое облако пыли. Теперь загадочное явленіе объяснилось для Френка: онъ догадался, что своими торопливыми движеніями какъ-нибудь задѣлъ и уронилъ картину. Френкъ поднялъ портретъ и, стараясь поставить его на прежнее мѣсто, нашелъ то, чего такъ долго и напрасно искалъ -- пружину потайной двери. Путь изъ комнаты былъ открытъ.
Френкъ вошелъ въ темный, узкій, длинный корридоръ; два или три раза корридоръ измѣнялъ направленіе и наконецъ привелъ Френка въ тѣсный альковъ, устроенный въ видѣ гардероба. Френкъ достигъ жилой части дома. Въ щели дубовыхъ дверей алькова онъ не только увидѣлъ свѣтъ, но и разслышалъ веселые голоса компаніи, распивавшей пуншъ въ общей залѣ трактира.
Френкъ видѣлъ, что существованіе корридора, которымъ онъ прошелъ, и комнаты, изъ которой онъ вышелъ, неизвѣстны Неттельбедамъ и ихъ прислугѣ. Не желая открывать имъ этой тайны, онъ остановился подумать, какъ бы ему уйдти незамѣченнымъ и не оставляя слѣдовъ своего пути. Пока онъ обдумывалъ свой планъ, вошли въ комнату Керроти Дикъ и Пегги. Осматривая свой альковъ, Френкъ увидѣлъ рыцарскіе доспѣхи, вѣроятно, хранившіеся въ родѣ Физвальтеровъ на память одного изъ славныхъ предковъ; онъ вздумалъ надѣть ихъ, чтобъ явиться трактирщику и его гостямъ въ качествѣ привидѣнія. Оттащивъ доспѣхи въ корридоръ, онъ надѣлъ ихъ -- этотъ шумъ испугалъ Дика и Пегги -- потомъ вышелъ изъ своего убѣжища. Комната была ужь пуста. Онъ прошелъ черезъ нея, и спрятался въ одномъ изъ уступовъ корридора, сообщавшаго комнату съ общею залою. Тутъ наткнулись на него Дикъ и Пегги, шедшіе подслушивать, что будетъ дѣлать въ комнатѣ Плотъ, и побѣжали, крича на весь домъ. Френкъ, съ трудомъ двигаясь подъ тяжестью латъ, мѣрнымъ шагомъ пошелъ въ общую залу, откуда продолжали нестись веселыя рѣчи собесѣдниковъ. Звучно раздавались по корридору и лѣстницѣ его тяжелые шаги и громко звенѣли латы.
IV.
Протоколы Донмовскаго Баронскаго Суда.
Послѣдняя миса пунша, заказанная сквайромъ Монкбери, вышла очень-удачна, и всѣ хвалили искусство Іоны; одинъ сэръ Джильбертъ де-Монфише былъ угрюмъ: мысль о загадочномъ докторѣ Плотѣ не давала ему покоя. Онъ даже отошелъ отъ развеселившейся компаніи къ камину и молча и мрачно сидѣлъ, смотря на огонь. Сквайръ, взглянувъ на него, покачалъ головою; но Джоддокъ сказалъ, что этимъ не стоитъ заниматься: "На Джильберта часто находитъ такая тоска, но скоро и проходитъ, если оставить его въ покоѣ; онъ влюбленъ", примолвилъ капитанъ.
Нелли, попрежнему стоявшая за стуломъ сквайра, не удержалась, чтобъ не спросить: "въ кого же?" Великанъ не почелъ нужнымъ умалчивать, что Монфише влюбленъ въ Розу Вудбайнъ, и Нелли съ ужасомъ всплеснула руками, говоря: "Ахъ, какія беззаконія! Да вѣдь она замужняя женщина!"
-- Роза не виновата, что сэръ Джильбертъ влюбленъ въ нее, сухо замѣтилъ Роперъ: -- вѣдь и вы, мистриссъ Неттельбедъ, не запретите капитану Джоддоку ухаживать за вами. Но я видѣлъ, что Розѣ въ высшей степени непріятны комплименты его, и надѣюсь, что онъ скоро оставитъ ее въ покоѣ. Да, я не думаю, что послѣ сцены, бывшей въ домѣ Вудбайна ныньче вечеромъ, и урока, полученнаго баронетомъ отъ доктора Плота, онъ будетъ продолжать свои визиты.
-- О какой это сценѣ вы говорите, Роперъ? спросилъ сквайръ.