-- Полно, добрейший сэр Джон! Это ничего не доказывает, -- вмешался в разговор Венедетто. -- Я также был в Дартфорде в то время, когда вспыхнуло восстание, и я также разговаривал с Уотом Тайлером, однако это не помешало другому главарю мятежников взять меня в плен, где я, наверно, остался бы и посейчас, подвергаясь смертельной опасности, если бы меня не спасло милостивое участие принцессы, которая подтвердила, что я могу заплатить крупный выкуп. И я, разумеется, заплачу, хотя эти люди -- мятежники.
-- Но вы не принадлежите, как господин Джеффри Чосер, к сторонникам герцога Ланкастера, -- заметил Филпот.
-- Вы не простили еще герцогу, сэр Джон, того порицания, которое вам было сделано за ваше ведение войны на свой страх, помните, в деле с шотландским пиратом Мерсером, -- заметил Чосер. -- Его милость герцог Ланкастер также мало причастен к восстанию, как и я.
-- В таком случае, на него, а также на графа Букингама возводится тяжкая клевета. Дело в том, что лондонские граждане опираются на эти два имени, -- сказал Филпот. -- Одни орудуют за Джона Гонта, другие -- за Букингама.
-- И никто за короля?! -- воскликнула принцесса.
-- Нет, государыня, -- возразил Филпот, -- я говорю только об отступниках, но, без сомнения, большая часть граждан все еще преданы трону.
После этого замечания произошел перерыв, так как появившийся камергер доложил о прибытии архиепископа кентерберийского и лорда-казначея.
Глава VIII. АРХИЕПИСКОП КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ И ЛОРД СВ. ИОАННА
Симон Сэдбери, кентерберийский архиепископ и канцлер Англии, был человек представительной наружности, которая еще более выигрывала от роскоши и великолепия его одежд. Его подрясник и далматика, а также обувь и перчатки были покрыты богатейшим шитьем из золота и белого шелка. Перчатки, сверх того, были украшены даже драгоценными камнями. Его голову покрывала шелковая шапочка.
Высокого роста, с преисполненным гордости выражением лица, архиепископ держал себя с большим достоинством. То был человек редкого ума, обладавший замечательно правильным суждением во всех делах, как церковных, так и светских. Симон Сэдбери пользовался большим влиянием на государственных советах в последнюю половину предшествовавшего царствования -- король Эдуард III очень дорожил его мнением.