-- О, конечно, нет! Ваши глаза говорят о вашей искренности! -- воскликнула Эдита.
-- И я докажу вам это! -- сказал он голосом, заставившим еще сильней забиться ее сердце. -- Коль скоро я не могу назвать вам вашего отца, коль скоро вы никогда не должны узнать его, я заменю вам его. Я буду для вас отцом!
Со взором, полным неизъяснимой признательности, она схватила его руку и прижала к своим губам. Она уже хотела опуститься на колени, но он остановил ее.
-- Дитя мое, будьте осторожны! -- сказал он, глядя на нее с глубокой нежностью. -- Нас могут видеть.
Его опасение было вполне основательно. Терраса, на которой они стояли, приходилась как раз насупротив парадных покоев; и из открытого окна в большой галерее сэр Джон Голланд и сэр Осберт Монтекют наблюдали за описанной сценой.
Совершенно превратно истолковывая смысл этой встречи под влиянием ревности, молодой вельможа воспылал жаждой мести.
-- Эта скромница являет превосходный образец ветрености, свойственной ее полу! -- заметил сэр Джон. -- На меня она смотрит с отвращением, меня избегает, а вот сама же бросается в объятия человека, который по годам годится ей в отцы! Это невыносимо! Сэр Евстахий может возгордиться своей победой, но ему недолго придется торжествовать. Клянусь св. Павлом, я отобью у него добычу! Но, смотри, они расстаются, хотя, по-видимому, она никак не может уйти от него и, оборачиваясь, кидает ему нежный взгляд. Пойдем, перехватим ее.
С этими словами он отошел от окна и в сопровождении сэра Осберта поспешил в переднюю залу, через которую, по его расчету, должна была пройти Эдита.
Так и случилось: едва они достигли этой залы, как туда вошла молодая девушка. Увидя сэра Джона, она хотела уклониться от встречи с ним, но он задержал ее.
-- Отчего вы так холодны и неприветливы со мной, прелестная девица? -- сказал он. -- Ведь для других вы можете же расточать нежные улыбки и сладкие слова.