На бледных щеках сэра Джона Голланда, пораженного таким требованием, выступил густой румянец. Он хотел уже немедленно и резко ответить, но принцесса удержала его. Впрочем, этот ответ был дан сэром Евстахием, который произнес суровым и решительным голосом:
-- Скажи пославшим тебя, что я, сэр Евстахий де Валлетор, начальник этого дворца и представитель ее высочества принцессы Уэльской, отношусь с презрением к их дерзкому требованию. Даже в том случае, если бы оно было выражено пристойным образом, я отказался бы выслушать его. Я не желаю вступать в переговоры с мятежниками и даже не имею на это никакого права, тем не менее, питая некоторую жалость к твоим заблуждающимся товарищам, позволяю тебе передать им мои слова. Если они хотят получить некоторые вольности и преимущества, то должны немедленно сложить оружие и выразить покорность своему верховному повелителю, королю.
В ответ на эти слова герольд презрительно рассмеялся.
-- Коль скоро вы отказываетесь выдать сэра Джона Голланда, -- сказал он тем же высокомерным и бесстрашным голосом, -- то мы сами возьмем его и обезглавим.
Молодой вельможа до такой степени был возмущен наглостью этого заявления, что не замедлил бы приказать арбалетчикам направить залп стрел в герольда, если бы не вмешался сэр Евстахий.
-- Остановитесь! -- властным голосом воскликнул он. -- Ему не должно быть причинено никакого вреда.
По-видимому, герольд чувствовал себя в полной безопасности, окинув спокойным взором бойницы, он повернул коня и медленно поехал прочь. Вскоре к нему галопом подскакал всадник со стороны войска мятежников, многие из смотревших со стен замка узнали в нем главаря мятежников, так называемого Беглого. Обменявшись несколькими словами с герольдом, Беглый сделал полуоборот и погрозил сжатым кулаком барбакану.
Принцесса, бывшая свидетельницей этих зловещих переговоров, покинула наконец бойницы и возвратилась в пиршественную залу, где был немедленно составлен совет, в котором приняли участие сэр Евстахий и все присутствовавшие рыцари.
Все были того мнения, что принцесса должна возможно скорее отправиться в Тауэр.
-- Спустя несколько часов, -- настаивал сэр Евстахий, -- побег, пожалуй, будет уже немыслим. Теперь же он еще может благополучно совершиться.