-- Я слишком молода, чтобы давать тебе советы, дорогой отец. И я не позволила бы себе заговорить, если бы не страх, что ты можешь попасть в страшнейшую опасность, помогая этому мятежному плану, которому, как я догадываюсь, уже дан ход. Не принимай в нем участия, если дорожишь своей безопасностью!
-- Ты не по летам рассудительна, деточка, -- сказал отец. -- Ты можешь давать более разумные советы, чем люди постарше тебя, но на этот раз твоя проницательность изменила тебе. Ты не знаешь о страданиях народа и о полном его бессилии добиться облегчения.
-- Но, по всей вероятности, он может добиваться льгот законными средствами?
-- Нет, -- решительно возразил отец. -- Ему совершенно отказано в справедливости. Он до тех пор нес свое ярмо, пока оно не сделалось совсем нестерпимым, вот почему он должен или свергнуть его, или окончательно пасть под его тяжестью. Господам уж не раз делались предостережения, но если они не желают обращать ни них внимания, то пусть сами на себя пеняют за последствия.
-- Они уж не будут больше тиранить нас! -- воскликнул Беглый. -- Мы всех их сметем с лица земли!
-- И овладеете их имуществом? Ведь такова ваша цель, не правда ли?! -- с отвращением воскликнула Эдита. -- Батюшка, -- добавила она, обращаясь к Уоту Тайлеру. -- Дело не может быть добрым, если ради него нужно вступать в союз с непотребными людьми.
Уот Тайлер едва удержался от резкого возражения, которое уже готово было сорваться с его уст. Быстро изменяя голос, он сказал:
-- Дитя, неужели же ты поверила, что мы говорим не в шутку?
-- В самом деле?! -- оживленно воскликнула она.
В ответ на это отец рассмеялся грубоватым смехом, к которому не замедлил присоединиться Беглый.