-- Церковное чиноначалие должно быть упразднено, -- сказал Чосер.
-- Крепостничество должно быть уничтожено, а собственность разделена равномерно между всеми, -- добавил Уот.
-- Нет, я не могу в этом согласиться с тобой, я не иду так далеко, -- возразил Чосер. -- Не увлекайся праздными мечтами. Собственность никогда не будет общей. Скажу тебе больше, и ты можешь, если хочешь, повторить это твоим единомышленникам, если бы герцог Ланкастер в своих заботах о всеобщем благе не встречал столько помех -- о, постоянных, непрерывных помех! -- большая часть народных бедствий была бы теперь уже устранена.
-- Я легко догадываюсь, почему вы стараетесь оправдать герцога Ланкастера, сэр, -- смело возразил Уот Тайлер. -- Но его милость утратил доверие народа и никогда не возвратит его.
-- Как? Никогда не возвратит?! -- воскликнул Чосер.
-- Он известен своим честолюбием, народ думает, что он метит на корону. Я должен прямо сказать вам, -- добавил Уот, -- народ не желает помогать ему свергнуть с престола племянника, сына Черного Принца.
-- Ему вовсе не нужна их помощь для такой мятежной цели! -- сказал Чосер с резким упреком. -- Это бессмысленное подозрение в высшей степени несправедливо по отношению к нему. У трона нет более надежной опоры, чем герцог Ланкастер.
-- Но разве сам его царственный племянник не относится к нему с недоверием, даже с величайшим недоверием? -- заметил Уот Тайлер.
-- У герцога много явных и тайных врагов. Я не знаю, какими ложными оговорами враги очернили его перед королем; одно только мне известно, что у Ричарда нет более честного и преданного подданного, чем его дядя, Джон Гонт.
-- Герцог, быть может, честен, но достоверно также, что он питает честолюбивые замыслы и народ не любит его.