-- Но теперь, надеюсь, вы не испытываете такого чувства? -- спросил он.
-- Нет, -- ответила Эдита. -- Вы кажетесь таким добрым и приветливым, что у меня является смелость сказать вам, что я читала ваши "Суд любви" и "Троила", и "Крессиду". И я постараюсь выразить вам то удовольствие, которое доставили мне эти поэмы.
-- Моя дочь зачитывается вашими поэмами, сэр, -- заметила г-жа Тайлер.
-- Они доставляют мне все новые и новые восторги каждый раз, как я перечитываю их! -- воскликнула Эдита.
-- Эта похвала совершенно для меня неожиданна, -- заметил Чосер. -- Я слышал много похвал, много лестных отзывов от придворных дам, но, признаюсь, никогда ничто не доставляло мне такого удовольствия, как ваша простая похвала, потому что, как мне хочется думать, она искренна.
-- О да! -- горячо воскликнула Эдита.
Уот Тайлер уклонился от участия в этом разговоре, но он охотно прислушивался к нему. Когда поэт предложил отправиться всем вместе в деревню, кузнец пошел рядом с женой, предоставив поэту и Эдите идти впереди.
Чосер, видимо, относился с искренним сочувствием к своей юной спутнице, что, конечно, не могло не льстить ей. Она отвечала на его вопросы с безукоризненной скромностью и простотой. Эдита рассказывала ему о бесконечной любви, которую она встречает со стороны доброй настоятельницы и о том, как горячо она привязалась к ней. По-видимому, это нисколько не удивило Чосера, он только посоветовал молодой девушке не поступать в монастырь раньше, чем у нее не созреет твердое решение. Поэт также нисколько не удивился, когда она сообщила ему о внимании, которым в то утро удостоила ее принцесса Уэльская, но он сказал, что она напрасно отклонила ее милостивое предложение принять ее в свой двор. Чосер сделался вдруг пасмурным, когда она рассказала ему о преследованиях, которым она подвергалась со стороны сэра Джона Голланда.
-- Настойчиво советую вам быть осторожной, -- сказал он. -- Вы обошлись с назойливым молодым вельможей, как он того заслужил, и надеюсь, что вы никогда больше не встретитесь с ним.
-- Но последние слова, которые он прошептал мне в часовне св. Эдмонда, по-видимому, указывают на то, что он не намерен отказаться от преследования меня, -- сказала она. -- Он страшно напугал меня.