-- Фернелиус! -- повторил Генрих, едва понимая слова, раздававшиеся в его ушах, и вообразив в своем ужасе, что голос назвал себя тенью покойного доктора его матери. -- Ты душа Фернелиуса, вышедшая из чистилища, чтобы меня терзать, -- продолжал Генрих.
-- Ты угадал! -- торжественно отвечал голос.
-- Я велю совершить ночные бдения за упокой твоей души, мой бедный Фернелиус, -- продолжал король. -- Перестань меня преследовать, и да упокоит Господь душу твою в селениях праведных.
-- Этого недостаточно! -- отвечал голос.
-- Я все сделаю, что ты прикажешь, мой добрый Фернелиус, -- сказал король.
-- Люби своего шута Шико, -- продолжал голос.
-- Как моего брата, -- отвечал Генрих.
-- Не как твоего брата, а как самого себя, -- отвечал голос Фернелиуса.
-- Буду, буду, -- вскричал король. -- Что надо еще делать?
-- Перестань по-пустому гоняться за добродетельной Эклермондой и возвратись к той, которую покинул.