-- Я вам посоветовал бы отклонить вызов и уладить дело миром, -- сказал шут. -- А пока не угодно ли будет прочитать записку и дать мне какой-нибудь залог, который я мог бы отнести моей благородной госпоже.
Кричтон поспешил сломать печать, и по мере того как он читал, легкая краска покрывала его лицо.
-- Скорее погибнуть, чем принять эти условия, -- прошептал он, разрывая письмо и бросая клочки на землю.
-- Стойте, -- вскричал Шико, -- сберегите эту золотую нить, я должен снести ее госпоже в знак вашего согласия.
-- Никогда, -- отвечал с твердостью Кричтон. -- Скажи ей, что я разорвал ее цепи. Она хочет залога, хорошо, -- прибавил он, снимая перчатку и отдавая шуту кольцо с безоаром, -- пусть это будет для нее доказательством.
-- По крайней мере, берегись... -- Но прежде чем шут успел выговорить свое предостережение, Кричтон был уже далеко.
-- Клянусь Святым Фиакром! -- вскричал шут. -- Я буду тебе лучшим другом, чем ты того заслуживаешь. Это кольцо отлично подойдет к моему пальцу, а эта нитка, -- заключил он, поднимая с земли золотую нить, брошенную Кричтоном, -- вполне удовлетворит ее ревнивое величество.
ТУРНИР
В сопровождении виконта Жуаеза Кричтон въехал на арену, приготовленную для турнира в одном из садов или, скорее, дворов Лувра.
По всей длине фасада наравне с окнами, открытыми для удобства зрителей, был устроен балкон, украшенный коврами. Разделенный на несколько частей в виде открытых павильонов, украшенных гербами, вензелями, лилиями и шелковыми значками, этот балкон тянулся по всей длине одной из сторон четырехугольного двора. На другом конце арены возвышалась на массивных столбах большая крытая галерея, предназначенная для трех королев и их свиты. Эта галерея была вся обита серым бархатом, усеянным серебряными вензелями; в середине блистал большой серебряный щит с королевским гербом Франции.