В то же время под рукоплескания зрителей и звуки труб Кричтон приблизился к павильону короля и опустился на колени перед Генрихом. Тот встретил его с улыбкой и, велев подняться, сказал несколько комплиментов его храбрости.
-- Вы доказали, что вы храбрый и честный дворянин, -- сказал он, -- и подтвердили справедливость вашего обвинения против изменника Руджиери. Сегодня же вечером костер будет зажжен на Гревской площади. Пусть его отведут в Шатлэ и узнают, не вырвет ли у него признания пытка.
-- Ваше величество, -- сказал Кричтон, -- я прошу вас об одной милости.
-- Говорите, -- отвечал король, -- и, если ваша просьба не касается одной личности, которую я не хочу называть по имени, вы можете считать ее уже исполненной.
-- Замените наказание, назначенное вами изменнику Руджиери, вечным изгнанием.
-- Хорошо ли я расслышал? -- спросил с изумлением король.
-- Подарите мне его жизнь, государь, на условиях, которые я ему предложу, -- продолжал Кричтон.
-- Он в ваших руках. Поступайте с ним, как вам будет угодно, -- отвечал Генрих. -- Приведите сюда изменника, -- прибавил он, обращаясь к страже, окружавшей Руджиери.
Полумертвый от ужаса, осыпаемый проклятиями зрителей, астролог был тотчас же приведен к королю.
-- Козьма Руджиери, твоя виновность доказана, -- сказал ему сурово Генрих. -- Твоя участь -- смерть или изгнание -- зависит от шевалье Кричтона. Пусть он решит твою судьбу. На колени, презренный, и проси его о милости. Меня ты напрасно стал бы умолять.