Никто не ответил на приказ короля.
Придворные подозрительно оглядывали друг друга, но никто не мог приписать своему соседу слова, возмутившие короля.
-- Господи! -- вскричал смущенным голосом Генрих. -- этот голос напоминает нам наши безумные ужасы последней ночи. Но здесь не может быть сарбакана.
-- Нет, государь! -- вскричал Жуаез. -- Но может быть, это какая-нибудь другая выдумка?
-- Может быть, было бы благоразумнее не пренебрегать этим предостережением, -- сказал Сен-Люк, почти такой же суеверный, как и его повелитель. -- Вспомните, Карлу Возлюбленному также было предостережение.
-- И нашему несчастному отцу тоже! -- задумчиво сказал король.
-- Неужели это помешает вашему величеству выйти на арену? -- произнес Жуаез. -- На вашем месте я ответил бы на слова этого тайного изменника тем, что схватил бы копье и тотчас выступил за барьер.
-- Жуаез прав, -- сказал герцог Неверский со странной улыбкой, -- иначе вы оскорбите шевалье Кричтона, если откажете ему под таким ничтожным предлогом заслужить честь переломить копье с вашим величеством.
-- Этой чести я не искал, герцог, -- отвечал твердым тоном Кричтон, -- и я прошу вас вспомнить, что удар, причинивший смерть Генриху II, был случайным.
-- Не говорите об этом, мой милый! -- сказал, вздрогнув, король.