-- Вам всегда счастье, Кричтон! -- вскричал Генрих, неохотно снимая ожерелье со своего шлема и отдавая его шотландцу. -- Бесполезно бороться против того, кому постоянно улыбается капризная богиня.
-- Да, ваше величество лишились талисмана, который лучше закаленной стали защитил бы вас от моего копья, -- отвечал Кричтон.
С этими словами он обнажил голову и надел ожерелье поверх своей каски.
Это движение не укрылось от Эклермонды. Как мы уже говорили, ее положение позволяло ей видеть все вокруг, и она с изумлением обратила внимание на необъяснимое поведение короля и его соперника.
Между тем Генрих снова обратился к Монжуа с расспросами о незнакомом рыцаре.
-- Он пожелал скрыть свое имя, -- отвечал Монжуа, -- ему это позволяют законы турнира.
-- Держим пари, что ты признал его право поступать таким образом? -- произнес раздраженным тоном Генрих.
-- Чтобы исполнить должным образом мои обязанности, как представителя вашего величества, я не мог поступить иначе, -- отвечал Монжуа.
-- Вы правильно поступили, -- сказал, нахмурившись, король.
-- Я исполнил свой долг, -- заметил суровым тоном Монжуа. -- Ваш дед, славной памяти Франциск I, не стал бы так со мной обращаться...