Ла Редер немного отстала от своей подруги и, проходя мимо короля, как бы нечаянно выронила платок. Генрих поспешил его поднять и, возвращая его хозяйке, успел украдкой пожать ручку красавицы, которая отнюдь не случайно ответила на это пожатие.
-- Ventre saint gris! -- прошептал король. -- Это очаровательная дама, которую я видел на улице Пеликана.
"Держу пари, что это Генрих Наваррский, -- подумала ла Ребур, бросая из-под опущенных ресниц взгляд на величественную фигуру Бурбона. -- Если это так, то нет никакой опасности оставить его наедине с королевой. С этой стороны мне нечего опасаться соперничества. Короли не часто бывают влюблены в своих жен, и супружеская верность не входит в число достоинств Генриха".
И без того смущенный мыслью о разговоре наедине с женой, король еще более смутился, когда увидел, что его проделка не осталась незамеченной. Впрочем, его опасения были напрасны. Маргарита не чувствовала ревности, хотя и сочла своим долгом слегка ее продемонстрировать, так как это входило в ее планы.
-- Платок нашей фрейлины, -- сказала она, -- кажется, имеет в глазах ваших более цены, чем какой бы то ни было залог, который мы можем вам дать, будь это даже локон наших волос.
-- Вы ошибаетесь, ваше величество, -- отвечал Генрих, изменяя голос, тем страстным тоном, который он так хорошо умел принимать. -- Простой перл прекрасен в моих глазах, но кто же не предпочтет ему "перл перлов". Маргарита, ваше имя хранится в моем сердце так же, как и на моем щите. Не лишайте меня залога. Уступите мне это сокровище, и вы обеспечите мне победу.
-- Если он должен обеспечить вам победу, он ваш, -- сказала с живостью Маргарита.
-- А! Я вижу, вы хотите отомстить шевалье Кричтону за какое-нибудь оскорбление?
-- За самое большое, за какое только может мстить женщина, -- отвечала Маргарита. -- Я не скрою от вас, что я хочу мстить ему за измену.
"Итак, -- подумал Генрих, -- мне предназначено узнать о моем бесчестии из уст той, которой я не могу не верить".