-- Да здравствует обедня! -- закричали придворные.
-- Вы, слышите, брат мой? -- сказал, улыбаясь, Генрих III. -- Таковы чувства всякого доброго католика.
-- Как! Вы хотите нарушить ваши собственные Законы, государь? -- спросил Бурбон. -- Помните, что вы обещали вашим протестантским подданным?
-- Hacreticis fidis non sarvanda est, -- отвечал холодно Генрих III.
-- Из этого следует, что ваше королевское слово, данное вами относительно освобождения принцессы Конде, не связывает нисколько вашу податливую совесть? -- поинтересовался Бурбон.
-- Докажите, что она принцесса, и мы сдержим наше слово, хотя бы она и была еретичкой, брат мой. Представьте нам доказательства, и, я повторяю вам, она будет освобождена.
-- Ваше величество может теперь спокойно обещать это, -- сказал с презрением Бурбон.
-- Если я предоставлю вам эти обязательства до полуночи, сдержите ли вы ваше слово, ваше величество? -- спросил, подходя к королю, Кричтон.
Генрих, по-видимому, был в затруднении.
-- Вы не можете теперь отступить, государь, -- шепнул ему герцог.