Эти слова снова повергли в смущение Генриха.
-- Его жизнь в руках нашей матери, -- сказал он, -- обратитесь к ней. Вы с ней, по-видимому, в лучших отношениях. Мы никогда не становимся между ее величеством и предметом ее гнева. Однако постойте! Если вы можете убедить Кретьена отречься от его ереси, мы вам отвечаем за его жизнь.
-- Если так, вы подписали его приговор, государь, -- сказал, удаляясь, Бурбон.
-- Что ты думаешь об этой перемене? -- спросил он у своего советника.
-- Мне она не нравится, -- отвечал Росни. -- Дружба этого презренного Ирода опаснее, чем его вражда. Но вы ему доверились?
-- Волей-неволей, -- сказал Бурбон.
-- Как мы сыграли нашу роль, кузен? -- спросил Генрих III у герцога Неверского.
-- Великолепно, государь, -- отвечал герцог.
-- Вы льстец. Но нам надоел этот разговор. Приведите сюда нашего пленника и его собаку.
-- Берегись, кум, -- крикнул Шико, -- ты найдешь эту собаку не такой безобидной, как Беарнского медведя.