Монарх и его свита направились прямо к быку и разместились шагах в десяти от бешеного животного, тщетно старавшегося оборвать веревку, которой оно было привязано к столбу. Вдруг бык остановился неподвижно, захрапел и опустил голову вниз так, что его широкий лоб почти коснулся песка арены.
В ту же минуту зрители увидели, как из рядов вышел человек с собакой на руках. Как и его противник, собака перестала рычать. Было что-то страшное во внезапном молчании этих двух диких животных, за минуту до того еще наполнявших арену рычанием и ревом.
Подойдя к быку, Блунт положил свою ношу на землю.
-- На него! -- крикнул он. -- Дело идет о чести твоей родины.
Но Друид не тронулся с места.
-- Как! -- вскричал Блунт с гневом. -- Неужели твоя храбрость исчезла с тех пор, как я привел тебя в эту подлую страну? А! Нет! -- продолжал он, изменяя тон. -- Меня надо бранить, а не тебя!
С этими словами он два или три раза ударил рука об руку и испустил особенный, пронзительный крик.
Раздраженный этим звуком, бык слегка приподнял голову. В ту же минуту Друид, выжидавший только удобного случая, яростно бросился на быка и вонзил свои зубы в толстую кожу над глазами противника. С ревом боли и бешенства раненое животное напрасно старалось избавиться от врага, то пригибая голову к земле, то вскидывая ее вверх. Все его усилия были тщетны. Израненный, истекающий кровью, разбитый бульдог не разжимал челюстей.
Зрители были в восторге. Генрих III смеялся до слез. Генрих Бурбон, стоявший по правую сторону от короля, также, видимо, наслаждался зрелищем.
-- Клянусь моей погремушкой! -- вскричал Шико, появившись рядом с монархом, -- вот истинно королевское препровождение времени! Отличный финал для рыцарского турнира. Фарс после трагедии, кошачья музыка после свадьбы вдовы. А ведь этому огромному рогачу, -- прибавил он, бросая лукавый взгляд на Генриха Наваррского, -- кажется, пока приходится плохо.