-- Радуйся, негодяй, -- отвечал Бурбон, сам смеясь от всего сердца. -- Милости просим.
-- Я тоже из гордых бульдогов, -- сказал Шико. -- Раз укусил и уже больше не выпущу.
Шумные крики послышались в эту минуту среди зрителей.
Бык предпринял отчаянное усилие и сбросил бульдога, хотя и лишился при этом большого куска кожи. Собака была подброшена на большую высоту, но при падении, к счастью, избежала подставленных рогов. Однако она так тяжело упала на землю, что немалая часть зрителей думала, что она уже не поднимется. Казалось, это мнение должно было оправдаться, так как бык согнул колени и упал на Друида, прежде чем тот смог приподняться, стараясь задавить его массой своего громадного туловища. В эту критическую минуту снова раздался голос англичанина, ободрявшего своего несчастного товарища.
-- О! Друид! О! -- крикнул он. -- Шевелись, или колени этой твари раздавят тебя, как червя! Клянусь Святым Дунстаном, я едва могу удержать мою руку. Поднимайся же, товарищ, или мы оба пропали.
Генрих III был не менее взволнован.
-- Mordieu! -- вскричал он. -- Эта храбрая собака будет убита, и я потеряю животное, которое было бы моим верным спутником. Я с ума сошел, приказав устроить этот бой.
-- Не лучше ли, кум, велеть быку пощадить врага, -- сказал Шико, появляясь по левую сторону короля. -- Благородное животное, вероятно, послушается ваших указаний и оставит собаку в живых... Ай! Эта дрянная собака уступает.
-- Это ложь! Она и не думает уступать! -- вскричал Кричтон, также стоявший слева от короля и смотревший на бой с живым участием. -- Разве ты не видишь, что бешеное животное в своей слепой ярости вонзило рога в землю, а не в тело бульдога? Смотри, Друид борется со своим страшным противником, как Тифон со скалами Юпитера, как Геркулес с Критским быком. Вот он освободился... А! Отлично! Отлично! Вперед, храброе животное, вперед! Вонзи свои клыки в ноздри своего врага. Вот так! Так! Теперь держись, пока враг не упадет от истощения. Победа за тобой. Клянусь Святым Андреем, -- прибавил он с жаром, -- я скорее сам нападу на быка, чем дам погибнуть этой благородной собаке!
-- Ваша помощь -- излишняя, -- заметил Жуаез, радостное оживление которого, возникшее в минуту тяжелого положения собаки, сошло на нет, когда бой принял новый оборот. -- Я боюсь, что проиграл пари так же, как и мою лошадь.