-- По весьма уважительной причине, -- сказал Генрих III, присоединяясь к группе. -- Потому что мы этого не желаем и запрещаем шевалье Кричтону преследовать своей любовью девицу Эклермонду под страхом изгнания из нашего королевства, если он хочет избежать участи изменника и Бастилии. Мы увидим, кому из нас, мне или вам, осмелится он не повиноваться.
-- Генрих! -- вскричала в изумлении Екатерина.
-- Вы наша мать, но вы также наша подданная, -- холодно продолжал король. -- Мы приказали -- ваше дело повиноваться.
Екатерина не отвечала. Ее взгляд упал на Кричтона, и едва заметная улыбка мелькнула на ее лице.
От слов короля шотландец инстинктивно схватился за кинжал, на рукоятке которого еще лежала его рука. Когда -- слишком поздно -- он понял свою ошибку и представил себе те ложные заключения, к которым могла прийти по ее причине королева, он сказал ей:
-- Если ваше величество подтвердит своим свидетельством славное происхождение девицы Эклермонды, я буду повиноваться воле короля. От вашего решения, -- прибавил он многозначительным тоном, -- зависит участь принцессы.
-- Да, теперь наступило время признать ее происхождение, которое вы справедливо назвали славным, -- отвечала Екатерина, бросая торжествующий взгляд на сына. -- Эклермонда -- принцесса королевской крови. Она из рода Бурбонов. Пусть те, которые чтят память Людовика I, преклонятся перед его дочерью.
Повинуясь словам королевы, толпа молодых дворян приблизилась поцеловать руку вновь рожденной принцессы, и многие из них в эту минуту забыли свою старинную вражду к великому борцу протестантской религии, восхищаясь его прекрасной дочерью.
-- Ну, -- сказал Бурбон, обращаясь к Генриху III, -- я нашел принцессу. Конечно, вы найдете ей конвой.
-- Проклятие! -- гневно вскричал Генрих.