Андреини поклонился, пропустив принца в дверь, обнажил свою шпагу и опустился в кресло, напевая прелестный мадригал божественного Тассо, жившего в те времена в госпитале Святой Анны на Ферраре.
-- Презренный! -- вскричал доктор, глядя на него с отвращением и ужасом. -- Не погань стихи славного Тассо, произнося их в такую минуту.
-- Славный Тассо сам хвалил мой голос, -- сказал, смеясь, Андреини. -- Я видел его на Ферраре, когда был там с моим господином при дворе герцога Альфонса II. Тогда-то сам поэт выучил меня петь очаровательную песню, которую вы сейчас прервали. Бедняга! Он теперь не поет более любовных куплетов!
В эту минуту из соседней комнаты донесся глухой крик. Андреини приложил палец к губам в знак молчания.
-- Матерь Божья! Защити ее! -- вскричал доктор, затыкая уши.
В течение нескольких секунд Андреини внимательно прислушивался, не повторится ли крик. Но ничего более не было слышно, и он снова принялся напевать свою песню с прежней беззаботностью.
Едва он окончил, как послышался легкий стук в дверь, и голос, по которому можно было узнать Руджиери, спросил позволения войти. Андреини вскочил.
-- Diavolo! -- вскричал он. -- Старый астролог здесь! Значит, еще не вышел срок его договора с сатаной, если он избежал костра. Поздравляю вас с избавлением от пытки, -- сказал он, отворяя дверь астрологу, -- вы счастливо отделались.
Руджиери, не обращая внимания на слова слуги, беспокойно окинул взглядом комнату.
-- Принца Винченцо нет здесь? -- вскричал он.