-- Сын мой, -- подхватила Екатерина, -- эта ссора касается не Руджиери, а нас... Мы счастливы, видя, что нашлась шпага, готовая защитить нас. Вы не имеете права отказать в этой просьбе.
-- В таком случае, вы имеете наше дозволение, -- отвечал Генрих, -- однако же...
-- Итак, повторяю мой вызов, -- прервала маска, вставая с гордостью и бросая на землю перчатку. -- Я предлагаю вам, кавалер Кричтон, подтвердить ваше обвинение с опасностью для вашей жизни.
-- Довольно, -- отвечал Кричтон, -- я принимаю ваш вызов и советую вам, сударь, не снимать маску, когда вы обнажите шпагу в защиту такого позорного и бесчестного дела. Я доволен, что решение участи Руджиери доверено моей руке. Жуаез, могу ли я рассчитывать на вашу помощь в этом деле? -- продолжал он.
-- Без сомнения, -- отвечал виконт, -- но разве ваш противник не скажет своего имени и своего звания? Вы знаете, что как рыцарь ордена Святого Духа вы не имеете права драться против человека ниже вас званием.
-- Если я сам, господин виконт, пренебрегаю этим соображением, -- возразила маска с высокомерием, -- то мне кажется, что младший в семействе, всем обязанный случаю, как кавалер Кричтон, может сделать подобное же исключение. Мы встречаемся как равные только со шпагами в руках.
Проговорив это, человек в маске небрежно положил свою голую руку на эфес шпаги. Кричтон с минуту пристально смотрел на него.
-- Господин маска, -- сказал он наконец тоном глубокого презрения, -- кто бы вы ни были, я нисколько не намерен нарушать вашего инкогнито. Чья бы кровь ни текла в ваших жилах, будь это кровь принца или пэра, она в моих глазах так же ничтожна, как вода. В гнусном деле, которое вы на себя взяли, и родись вы вассалом, не дворянином, гордящимся своим гербом, я вас считал бы, если бы ваше дело было правое, более достойным, чем может сделать человека самый знатный род. Хотя я и младший в семействе и всем обязан случаю, тем не менее сам августейший Генрих мог бы, не унижая себя, скрестить свою шпагу с моей. Как по отцу, так и по матери я происхожу от королей. Моя кровь течет в жилах Стюартов, мое наследство -- незапятнанное имя, мое богатство -- неоскверненная шпага. Я возлагаю мое упование на Бога и Святого Андрея.
-- Отлично сказано! -- вскричал Сен-Люк.
-- Вас удовлетворяет звание вашего противника? -- спросил Жуаез у Кричтона.