-- Пусть же ваше желание исполнится! -- вскричала Маргарита с горькой иронией. -- Погибайте вместе, если вы этого желаете. Генрих, я прошу у вас одной милости.
-- Какой милости, сестра?
-- Милости, -- отвечала Маргарита с возрастающей яростью, -- милости поручить месть моим рукам, чтобы я, будучи свидетельницей их блаженства, могла также видеть и их пытки. Мне нужна кровь, брат мой, мне нужна кровь! Позовите вашу стражу. Оставьте меня с ними одну, я беру все на себя. Именем Иисуса! Я буду счастлива при виде обнаженных шпаг.
-- Мы не сомневаемся в этом, моя кроткая сестрица, -- отвечал Генрих, возвративший все свое прежнее хладнокровие. -- Эпитафия де Гуаста нам в этом порукой. Но мы нисколько не желаем кровопролития. Если же нам понадобится палач, то мы обещаем обратиться к вам, но в этом случае, мы надеемся, что не понадобятся ни плаха, ни шпага, ни кинжал. Одно слово образумит кавалера Кричтона.
-- Шпага была бы предпочтительнее, -- возразила с жестокостью Маргарита, -- но пусть будет по-вашему. Наше личное оскорбление не останется без отмщения.
-- Кавалер Кричтон, -- сказал с надменной, исполненной царственного величия вежливостью Генрих, подходя к шотландцу и устремив на него решительный взгляд, -- неужели вам нужно напоминать ваше добровольное обещание полного повиновения нашим приказам? Настало время потребовать от вас исполнения этого обещания.
-- Располагайте моей жизнью, государь.
-- Какая вещь вам дороже жизни?
-- А!
-- Вы клялись своей шпагой ни в чем нам не отказывать.