-- Почему же несчастіе должно пасть на все государство, если огонь погаснетъ по винѣ одной весталки? Это несправедливо.
-- Вотъ поэтому-то виновную и предаютъ бичеванію. Богиня можетъ умилостивиться отъ этого, и невинные не пострадаютъ.
-- Оттого, что ее будутъ бичевать, другіе не станутъ болѣе невинными. Мнѣ кажется, боги дѣйствуютъ несправедливо.
-- Фавстула, ты не должна такъ разсуждать. Развѣ мы можемъ осуждать божества?
-- Ты хочешь сказать, что это можетъ ихъ разгнѣвать? Если они сердятся отъ того, что подслушиваютъ людскіе разговоры, то пусть сердятся.
-- Фавстула, Фавстула! И ты говоришь такъ здѣсь, въ самомъ храмѣ богини!
-- Ну, она не моя богиня. Если она дѣйствительно все знаетъ, то ей извѣстно, какъ я ненавижу пребываніе здѣсь. Если она накажетъ меня за то, что я говорю правду, то пусть наказываетъ. Если ты бичуешь рабыню, которая не сдѣлала никакого вреда, то ты заслуживаешь гнѣва.
Весталка только головой покачала.
-- Поистинѣ, ты дурная дѣвочка,-- замѣтила она.
-- Боюсь, что не только дурная, но и злая къ тебѣ. Но если богиня дѣлаетъ несправедливыя вещи, то я не могу не сказать ей этого. Для меня всѣ эти богини одинаковы, а ихъ много. Если имъ всѣмъ угождать, то это будетъ ужъ слишкомъ много. Къ тому же что нравится одной, то не нравится другой. Повидимому, онѣ живутъ не очень-то дружно между собой, если все то, что про нихъ говорятъ, правда. Поэтому, я держусь отъ нихъ подальше.