-- Ты всегда производила на меня впечатлѣніе высокомѣрной,-- съ легкой улыбкой замѣтила Фавстула.
Нѣсколько минутъ Клавдія сидѣла безмолвно, устремивъ глаза на слабо колыхавшееся передъ ней пламя. Она думала не столько о томъ, что она сейчасъ скажетъ Фавстулѣ, сколько о самой Фавстулѣ. Сколько у нея разнообразныхъ улыбокъ!
XXVI.
Фавстула не торопила ее и сидѣла смирно, опустивъ голову на одну руку, а другой лѣниво ухаживая за священнымъ огнемъ, отбрасывавшимъ на бѣлыя стѣны слабый, колеблющійся свѣтъ.
-- Не легко сказать тебѣ то, что хотѣлось бы сказать. Правда кажется иногда нелѣпостью только потому, что она выходитъ изъ заурядныхъ устъ.
Фавстула перестала смотрѣть на священный огонь и тихонько положила свою руку на колѣни Клавдіи. Но та даже не шевельнулась.
-- Я не такъ умна, какъ ты,-- заговорила она.-- Я могу говорить только правду. Хотя я и вдвое старше тебя, по подчасъ я чувствую себя ребенкомъ въ сравненіи съ тобой. Конечно, въ тебѣ говоритъ не желаніе дерзить противъ боговъ, а чувство справедливости, которое говоритъ противъ всего несправедливаго гдѣ бы это несправедливое ни совершалось, не исключая даже боговъ. Это я понимаю. Но мнѣ представляется, что твоя натура гдѣ-то надломлена. Теперь я знаю, отчего это. Вотъ поэтому-то я и хочу сказать тебѣ, зачѣмъ я стала весталкой.
-- Разсказывай, я хочу это знать.
Клавдія покачала головой, но повиновалась.
-- Наша жизнь такъ коротка,-- начала было она...