-- О, она умная женщина. Она на годъ старше меня и тоже не очень красива собой. Она увѣряетъ, что эти безсмысленные и запятнанные пороками люди поспѣшно раздаютъ свое имущество бѣднымъ. Они совершенно потеряли разсудокъ. Моя родственница -- женщина очень умная -- говоритъ, что если боги хотятъ наказать кого-нибудь, то прежде всего лишаютъ его разсудка.
-- Ну, есть и такіе, которымъ боги очень благоволятъ и которыхъ и лишать-то нечего,-- замѣтила Волюмнія.
Черезъ одиннадцать дней Тацита представила новыя доказательства упорства христанъ.
-- Помните, я вамъ говорила относительно двухъ братьевъ Павла и Іоанна, которые живутъ въ лачугѣ, недалеко отъ моей родственницы. Вышло такъ, какъ я предсказывала. Когда Теренціанъ явился къ нимъ со статуей Юпитера и прочелъ имъ указъ императора, они едва выслушали его и стали молиться своимъ богамъ. Когда префектъ сталъ опять увѣщевать ихъ, они дерзко заявили, что готовы пострадать и даже пріять смерть за Христа, которому они поклоняются, какъ Богу. Префектъ вмѣсто того, чтобы подвергнуть ихъ публичному опозоренію, велѣлъ обезглавить ихъ въ ихъ собственной лачугѣ.
-- Онъ поступилъ очень умно,-- замѣтила Волюмнія.-- Можно будетъ пустить слухъ, что они отправлены въ изгнаніе.
Прошло нѣсколько дней, и Тацита получила болѣе подробныя свѣдѣнія объ этомъ происшествіи.
-- Охъ, ужъ эти негодные христіане!-- воскликнула она, возвратившись въ Атріумъ, послѣ усиленной погони за новостями.-- Къ какой лжи они прибѣгаютъ. Въ городѣ разсказываютъ, что послѣ казни этихъ Павла и Іоанна многіе стали одержимы нечистыми духами, а въ особенности сынъ Теренціана. Затѣмъ разнесли нелѣпый слухъ о томъ, будто префектъ привелъ своего сына къ лачугѣ, подъ которой были похоронены казненные, и здѣсь онъ избавился отъ демоновъ, послѣ чего отецъ и сынъ оба объявили себя христіанами!
XXXV.
Очень рѣдко Фавстулѣ приходилось слышать черезъ Сергія о Фабіанѣ. Сергій увѣрялъ ее, что его господинъ употребляетъ всяческія усилія, чтобы вернуться въ Римъ. Писемъ отъ Фабіана очень долго не было, и самъ Сергій нерѣдко не могъ сообщить о немъ ничего.
Жизнь Фавстулы протекала въ полномъ уединеніи. Ни съ кѣмъ изъ своихъ родныхъ она не видалась, а отъ Клавдіи таилась, но смѣя открыть ей своихъ мыслей. Срокъ служенія Тациты истекалъ, и Клавдія готовилась занять ея мѣсто.