Первымъ нумеромъ появилась торжественная процессія, которая обошла кругомъ арены. Затѣмъ вышли атлеты и гимнасты, состязанія которыхъ многимъ понравились больше всего, ибо были безвредны. Потомъ арена удивительнымъ образомъ была превращена въ тропическій лѣсъ. Появились зеленые холмы, по которымъ прыгали дикіе звѣри. За ними была устроена охота. Зрители воодушевились и заволновались. Но время для трагедіи еще не настало. Правда, нѣсколько охотниковъ было ранено, нѣсколько, какъ передавалось шопотомъ, даже умерло отъ полученныхъ ранъ. Зато всѣ видѣли, что было убито огромное количество звѣрей.
Послѣ охоты наступилъ томительный антрактъ. Холмы опустились подъ землю, и сотни рабовъ забѣгали по аренѣ, посыпая ее пескомъ.
Фавстула сидѣла молча, боясь, какъ бы ея сосѣдка Клавдія и Лоллія не услыхали, какъ сильно бьется ея сердце. Что-то подступило ей къ самому горлу и сдавило его. Казалось, вся кровь ея тѣла бросила ей къ глазамъ, хотя лицо ея было блѣднѣе обыкновеннаго.
-- Игры даетъ Апроніанъ,-- сказала Тацита своимъ однообразнымъ, скрипучимъ голосомъ.-- Онъ такъ щедръ! И какой это римлянинъ!
Въ ушахъ Фавстулы раздалось вдругъ пѣніе, которое она когда-то слышала въ раннемъ дѣтствѣ. Вспомнилось ей, какъ въ залитомъ солнцемъ саду Меланіи весело пѣли рабы.
Вспомнилось ей и какъ спасъ ее Фабіанъ...
На противоположной сторонѣ арены показались гладіаторы. Они шли тихо, но гордо. Вся ихъ фигура выражала презрѣніе къ жизни, которая не дала имъ ни счастья, ни радости. Всѣ они были молоды, сильны и стройны, но смерть уже звала ихъ къ себѣ, но не слабостью и болѣзнями, не стонами усталыхъ отъ жизни людей. На огромномъ разстояніи, отдѣлявшемъ ихъ отъ зрителей, нельзя было видѣть ихъ лицъ. Можетъ быть, эти лица были грубы и суровы. Но такими ихъ сдѣлало ихъ воспоминаніе.
Фавстулѣ за всю ея короткую жизнь не приходилось видѣть, какъ умираютъ люди. Непріятное чувство ожиданія охватило ее съ новой силой, и она почти ничего не видѣла передъ собой. Когда гладіаторы выстроились передъ императорскимъ помостомъ, она не могла различить ни одного лица.
Преклонившись передъ незанятымъ императорскимъ трономъ и эмблемами императорской власти, гладіаторы, при гробовой тишинѣ, громко крикнули разомъ:
-- Ave, Imperator, morituri te salutant!