Послѣ посѣщенія Фавстулы расположеніе Сабины къ племянницѣ уменьшилось еще болѣе. Она всегда больше любила Тація и видѣла, что и мальчикъ отвѣчаетъ ей тѣмъ же. Теперь они оба поняли, что любимицей Фавстулы является дочь, и Тацій сталъ еще дороже Сабинѣ, чѣмъ прежде.
Тацій не отличался великодушіемъ и не могъ забыть сестрѣ, что любовь отца досталась на долю ей одной. Онъ и прежде относился къ ней съ большимъ равнодушіемъ, а теперь дѣвочка чувствовала, что братъ просто не любитъ ее. Прежде эта недоброжелательность выражалась для нея матеріально; теперь она только усиливала въ ней чувство полнаго одиночества.
Въ самый день отъѣзда ея отца случилось событіе, заурядное само по себѣ, которое, однако, оказало вліяніе на всю ея жизнь.
Меланія, желая отвѣтить на любезное посѣщеніе Сабины, рѣшила отдать ей визитъ немедленно и пріѣхала въ Олибанумъ въ самый день отъѣзда Фавстула. Она привезла съ собой и своихъ сыновей, безъ ихъ наставника-священника, къ великому удовольствію Сабины. Между прочимъ, она объяснила, что со времени трагической смерти своего мужа, Ацилія, никуда не выѣзжаетъ изъ дому, и что она не сочла возможнымъ воспользоваться разрѣшеніемъ Сабины и привезти къ ней еще и свою маленькую дѣвочку.
-- Если ты, дѣйствительно, хочешь этого,-- продолжала Меланія:-- то я пришлю ее одну поиграть съ Фавстулой. Или, можетъ быть, ты пришлешь Фавстулу къ намъ.
Сабина послала за Таціемъ и его сестрой и велѣла имъ вести Христофора и Фабіана въ садъ.
-- Нашъ садъ не такъ красивъ, какъ твой. Но пусть дѣти лучше играютъ на открытомъ воздухѣ.
Обѣ женщины сѣли въ атріумѣ. Сабина держала себя съ важностью, достойной императрицы, какой-нибудь Юліи Сабины, жены императора Адріана. Меланія же была въ душѣ очень довольна, что здѣсь нѣтъ больше Фавстула, который невольно заставлялъ ее смѣяться. Сабина также чувствовала себя развязнѣе безъ него и держала.себя милостиво и важно. Несмотря на то, что у нея никогда не было собственныхъ дѣтей, Сабина, замѣтивъ, что молодая вдова интересуется ихъ воспитаніемъ, пустилась излагать свои теоріи, какъ надо вести дѣтей, и Меланія ни разу не пыталась противопоставить свой небольшой опытъ ея мудрымъ теоріямъ. Хотя Тацій и Фавстула никогда и не страдали болѣзнями, о которыхъ распространялась ихъ тетка, но все-таки изъ этого должно быть ясно, что она отлично сумѣла бы ихъ выяснить, если бъ представился случай.
Потомъ разговоръ зашелъ о томъ, какъ управлять большимъ имѣніемъ. Здѣсь Сабина была интереснѣе, ибо этотъ предметъ она знала въ совершенствѣ. Меланія слушала ее съ такимъ вниманіемъ, что для Сабины знакомство съ нею оказалось настоящимъ кладомъ: для мудраго человѣка пріятно подѣлиться своими знаніями съ другими, и для Сабины было большимъ удовольствіемъ прибрать Меланію къ своимъ рукамъ и обогатить ее своей опытностью.
Разговоръ опять зашелъ о болѣзни: въ большомъ имѣніи всегда много рабовъ, а рабы болѣютъ такъ же, какъ и свободные люди. Отъ рабовъ перешли къ господамъ, и Сабина съ величайшей подробностью пустилась описывать болѣзнь, которою страдалъ ея мужъ. Она была хорошей женой, хотя и не очень любила его, а онъ былъ превосходнымъ мужемъ и еще болѣе превосходнымъ паціентомъ: ухаживаніе за больнымъ мужемъ было, очевидно, самымъ лучшимъ періодомъ замужней жизни Сабины.