-- Бѣдная Фавстула,-- промолвила Меланія, выйдя съ провожавшими ея дѣтьми въ перистиллумъ. Поцѣлуйте ее отъ меня.
Затѣмъ она поцѣловала еще разъ обоихъ сыновей и спокойно направилась къ больной.
XV.
Фавстула и Тацій прожили уже нѣсколько недѣль. Какъ могла заразиться оспою Клодія, когда всякая опасность, повидимому, уже миновала.
Нужно вспомнить еще объ одномъ лицѣ, которое до сего времени оставалось въ тѣни, о воспитателѣ Матонѣ, который пріѣхалъ на виллу вмѣстѣ съ Таціемъ.
Въ то время, когда умерла Акція, Матону было всего двадцать три года. Теперь ему, стало быть, было сорокъ.
Онъ очень гордился своими талантами и не безъ причины: отличаясь необыкновенными способностями, онъ быстро схватывалъ, а, схвативъ, крѣпко держалъ въ памяти. Но сію умъ былъ довольно поверхностенъ. Еще болѣе гордился онъ своей внѣшностью, которая, впрочемъ, не представляла ничего особеннаго: такихъ людей можно было встрѣтить каждый день сотни на оживленныхъ римскихъ улицахъ. Его широко разрѣзанные, блестящіе, черные глаза не отражали глубины и были похожи скорѣе на чернильное пятно, чѣмъ на каплю черной прозрачной жидкости. Подбородокъ у него былъ острый и слишкомъ маленькій, носъ -- орлиный, но нѣсколько толстый, на кожѣ не замѣтно было того оливковаго оттѣнка, который обычно встрѣчается у уроженцевъ юга. Ротъ у него былъ красиво очерченъ, но верхняя губа была слишкомъ толста, а нижняя, наоборотъ, слишкомъ тонка. Такіе рты также сотнями встрѣчаются на улицахъ Рима и Неаполя, и по нимъ не трудно сдѣлать характеристику ихъ обладателей: они обыкновенно принадлежатъ людямъ, снисходительнымъ къ себѣ и съ низкимъ образомъ мыслей.
Въ Олибанумѣ былъ одинъ человѣкъ, который удивлялся Матону столько же, сколько и онъ самъ: то была рабыня Дидія. Она была года на три моложе Клодіи, но совершенно не походила на нее во всѣхъ отношеніяхъ. Она была миловидна, но не красива, ревнива и отличалась жестокостью и страстностью. Матонъ не любилъ ея, но ея явное преклоненіе передъ нимъ льстило ему, и онъ оказывалъ ей свое расположеніе. На самомъ дѣлѣ онъ втайнѣ любилъ Клодію, которая была къ нему равнодушна, и это равнодушіе еще больше разжигало его.
Клодія была не изъ тѣхъ, у кого на умѣ ухаживаніе и любовь: ея печальное прошлое излечило ее отъ этого. Ея слѣпая любовь къ Фавстулу перестала быть слѣпой, а въ концѣ концовъ и совсѣмъ прекратилась. Осталось только горячее чувство къ Фавстулѣ.
Клодія держалась какъ можно дальше отъ Матона, но не могла не встрѣчаться съ нимъ.