Сабина умерла послѣ одного изъ такихъ визитовъ ея племянника. У нея была малярійная лихорадка, сильно отозвавшаяся на ея сердцѣ. Ея болѣзнь совершенно выбила ее изъ колеи: она пользовалась всегда превосходнымъ здоровьемъ и думала, что такъ будетъ продолжаться всегда. Вокругъ нея люди болѣли и умирали, но то были люди низшаго, въ сравненіи съ нею, положенія. А смерть Меланіи она въ глубинѣ души приписывала ея непростительной небрежности и слабости характера.
Когда ей случилось чувствовать себя нехорошо, она обыкновенно старалась не обращать на это никакого вниманія. Такъ поступила она и на этотъ разъ.
Въ этотъ пріѣздъ Тацій особенно раздражалъ ее своимъ назойливыми просьбами. Старуха не выдержала и стала осыпать его упреками въ томъ, что онъ не на высотѣ своего достоинства.
-- Если бъ я зналъ, что ты больна, я бы подождалъ,-- отвѣчалъ онъ съ тѣмъ выраженіемъ, которое казалось ему особенно тактичнымъ.-- Я бы тогда пріѣхалъ сюда черезъ мѣсяцъ.
-- Что же ты думаешь?-- въ гнѣвѣ воскрикнула тетка:-- сумма въ десять тысячъ сестерцій будетъ меньше, что ли, черезъ мѣсяцъ? Больна! При чемъ тутъ моя болѣзнь! Я больна черезъ эти десять тысячъ. Если я тебѣ отдамъ ихъ, то больше, кажется, у Фавстулы ничего не останется.
Это, однако, нисколько не огорчило Тація: онъ считалъ эту сумму пустяками. Его тетка была очень богата, и притомъ онъ уже порядочно уменьшилъ размѣръ сестрина приданаго, которое тетка всегда могла пополнить, если бы пожелала. Если же она этого не желаетъ, то это ея дѣло, и онъ чувствовалъ раздраженіе за то, что отвѣтственность за это взваливаютъ на него.
Всякій разъ, какъ онъ съ полнымъ кошелькомъ возвращался въ Римъ, Сабина становилась свирѣпой съ Фавстулой. Ей было уже десять лѣтъ, и ея сообразительный умъ развивался быстро. Она отлично понимала причину неудовольствія ея тетки и сердилась не столько на старуху, сколько на брата. Характеръ у нея былъ не изъ покорныхъ, но она умѣла его сдерживать и дѣлала все возможное, чтобы смягчить раздраженныя чувства старухи-тетки.
Однажды вечеромъ, вскорѣ послѣ отъѣзда Тація, онѣ остались однѣ. Сабина была въ такомъ мягкомъ настроеніи, въ какомъ племянница не видала ее уже нѣсколько лѣтъ.
-- Твой братъ,-- вдругъ воскликнула старуха,-- надрываетъ мнѣ сердце. Денегъ, денегъ и денегъ! Онъ вѣчно нуждается въ деньгахъ.
Фавстула не знала, что отвѣчать. Ей не нравился этотъ разговоръ, и ей не хотѣлось сказать то, что она чувствовала, а именно что Тацій эгоистиченъ и жаденъ.