Но Евгений Васильевич быстро справился с волнением и начал есть котлету.
- Вкусно! - произнес он. - Вася и Павлуша также любили котлеты... Ты, N***, знал, что у меня было два сына?
- Д-да, ты, помнится, писал, что женился... и...
- А о детях разве не писал?
- Писал и о детях...
- То-то, что писал, я помню. Были, брат, восьми и шести лет два мальчика... и жена Александра Яковлевна... и вот...
Он поник головой... Я боялся его утешать. В таком горе утешить нельзя даже более спокойного человека, а Можайский был возбужден. Его речи о "семействе в чемодане" казались мне явным бредом. Я думал: так и быть, подержу моего гостя дня три, а потом придется отвезти в больницу... но какое у него лицо! Это остов скелета, а не лицо! Бедный, несчастный!
- Скажи, N***, - заговорил Евгений Васильевич. - Я тебе кажусь сумасшедшим?
- Помилуй, как это тебе в голову...
- Нет, брат, не хитри! Я заметил твои подозрительные взгляды! О, эти равнодушные глаза равнодушного петербургского чиновника... Не бойся, однако, я если и сумасшедший, то немножко, и помешательство мое из вида тихих...