— Узнала меня? — шопотом спросила Любка. — Помнишь отца моего?
— Это при мне было… — Уля шопотом передала подробности гибели Григория Ильича.
— Ах, что только приходится переживать! — сказала Любка. — Ты знаешь, у меня к этим немцам такая ненависть, я бы их резала своими руками! — сказала она с наивным и жестоким выражением в глазах.
— Да… да… — тихо сказала Уля. — Иногда я чувствую в душе такое мстительное чувство, что даже боюсь за себя. Боюсь, что сделаю что-нибудь опрометчивое.
— Тебе Стахович нравится? — на ухо спросила ее Любка.
Уля пожала плечами.
— Знаешь, уж очень себя показывает. Но он прав. Ребят, конечно, можно найти, — сказала Любка, думая о Сергее Левашове.
— Дело не только в ребятах, а кто будет нами руководить, — шопотом отвечала Уля.
И — точно она сговорилась с ним — Олег в это время сказал:
— За ребятами дело не станет, смелые ребята всегда найдутся, а все дело в организации… — Он сказал это звучным юношеским голосом, заикаясь больше, чем обычно, и все посмотрели на него. — Ведь мы же не организация… Вот соб-брались и разговариваем! — сказал он с наивным выражением в глазах. — Нет, поезжай-ка, Люба, дружочек, мы будем ждать. Не просто ждать, а выберем командира, подучимся! И свяжемся с самими арестованными.