— Уж пробовали… — насмешливо сказал Стахович.
— Я в-возьму это на себя, — быстро взглянув на него, сказал Олег. — Родня арестованных понесет передачи, можно записку передать — в белье, в хлебе, в посуде.
— Немцев не знаешь!
— К немцам не надо применяться, надо заставить их применяться к нам.
— Несерьезно все это, — не повышая голоса, сказал Стахович, и самолюбивая складка его тонких губ явственно обозначилась. — Нет, мы в партизанском отряде не так действовали. Прошу прощения, а я буду действовать по-своему!
Олег густо покраснел.
— Как твое мнение, Сережа? — спросил он, избегая смотреть на Стаховича.
— Надо бы напасть, — сказал Сережка, смутившись.
— То-то и есть… Силы найдутся, не беспокойся! — говорил Стахович.
— Я и говорю, что у нас нет ни организации, ни дисциплины, — сказал Олег, весь красный.