-- Потомъ-то что?
-- Да! Потомъ-то?... А, а! Всякую недѣлю пастухъ ходилъ въ Сассари узнавать, нѣтъ ли письма на почтѣ; наконецъ, твое пришло, слава Богу! Онъ будто поздоровѣлъ, считалъ дни, когда вы пріѣдете, и все боялся умереть, не дождавшись. А ужь какъ узналъ, что вы въ Сассари, хотѣлъ съ постели вскочить, къ вамъ бѣжать, бѣдняга, да болѣзнь помѣшала. Клянусь тебѣ, я бы его пустилъ; силъ бы не было его удержать...
-- Вы когда о насъ узнали?-- спросилъ Сильвіо.
-- Онъ-то ужь съ недѣлю, а я только третьяго дня. Мнѣ шепнули, чтобъ я на нѣсколько дней уходилъ изъ стаццо. Друзья уже знаютъ, что отвѣчать, если спросятъ объѣздчики.
-- А если за нимъ они наѣдутъ?
-- За нимъ не пожалуютъ; юстиція про него забыла. Да никто и не знаетъ, что онъ воротился на островъ; пастухи знаютъ его подъ именемъ Эфизіо Пачисъ; одной Маріи-Антоніи все извѣстно.
Сильвіо подумалъ, что сама Марія-Антонія скрывается въ стаццо отъ юстиціи. Лиса угадалъ его мысль и засмѣялся.
-- Объѣздчикамъ до Маріи-Антоніи дѣла нѣтъ,-- сказалъ онъ.-- Молодецъ, котораго она проколола ножницами въ руку, не жаловался юстиціи, вылечился дома и пуще прежняго желаетъ цѣловать мою дочку. Славный малый! Землица у него, домикъ свой; зовутъ его Чичито-Скано; надняхъ онъ придетъ въ стаццо мириться...
Онъ остановился и печально прибавилъ:
-- Ну, и Марія-Антонія воротится въ Темпіо, и бандитъ опять останется одинъ... Впрочемъ, къ чорту черныя мысли! Надо придумать, какъ повести дѣвочку къ отцу, а тамъ я и уйду; отсюда до Логу-Ленто больше получаса хорошей ходьбы, а завтра чѣмъ свѣтъ мнѣ опять надо въ путь, въ стаццо... Гдѣ Анджела? Можно ее видѣть?