VII.
На дворѣ былъ приготовленъ длиннѣйшій столъ изъ досокъ, примощенныхъ на козлы, который былъ покрытъ скатертями. Выведено было все, на чемъ только можно было сидѣть, а такъ какъ, все-таки, этого было мало, то нѣсколько пастуховъ катили къ столу крупные каменья.
Для пріѣзжихъ, для стариковъ и для женщинъ было достаточно тарелокъ и стакановъ; молодежь довольствовалась однимъ стаканомъ на двоихъ, а то обходилась и безъ стакановъ, лишь бы доставало верначчіа въ общей фляжкѣ. Изъ сосѣднихъ стаццо пришли пастухи и женщины, неся съ торжествомъ жареныхъ поросятъ и козлятъ, свѣжій сыръ, творогъ, всякое печенье и простоквашу. Съ своей стороны, Длинный Джіанандреа, чтобы съ честью принять гостей въ своемъ домѣ, не только закололъ теленка и съ утра наготовилъ цѣлый чанъ мичіураты { Мичіуратой называется въ Галлурѣ кисловатое питье изъ немного свернувшагося молока съ примѣсью дрожжей для броженія.}, но изъ холодныхъ потоковъ Лимбары досталъ форелей, а съ моря -- дорадъ, трильи и свѣжаго тунца. Были зайцы съ своихъ полей, утки съ рѣки, куропатки изъ ближняго лѣса, гдѣ охотились, несмотря на запрещеніе; были вишни изъ дальнихъ садовъ и салатъ изъ темпійскихъ огородовъ. Были бутылки съ виномъ на столѣ, между обѣдающими, а на землѣ, въ ямкахъ, стояли еще бутылки, будто часовые, готовые сейчасъ прибыть на помощь; но главное войско было расположено вредъ окномъ дома, на гранитной скамьѣ. Тамъ были вина изъ Сассари и Copco, крѣпкія изъ Темпіо, душистыя изъ Лаяузеи. Но необходимо оговориться, что это была только выставка: сардинцы, вообще, очень трезвы, большіе охотники до горной ключевой воды и упиваются только мичіуратой, веселыми разговорами, пѣснями и стихами.
Когда всѣ усѣлись вокругъ стола, Джіанандреа привсталъ, приподнялъ колпакъ и пожелалъ всѣмъ хорошаго аппетита. Въ это время наблюдатель могъ бы замѣтить, что всѣ тѣ, кому было не все равно, гдѣ ни сѣсть, выбрали себѣ мѣста, которыхъ бы не промѣняли на другія. Напримѣръ, Читито-Скано очутился подлѣ Маріи-Антоніи, а маленькій, удалой Джіанъ-Мартино, прибѣжавшій, по милости своихъ коротенькихъ ножекъ, послѣднимъ, посмѣивался надъ насмѣшками пріятелей и сѣлъ рядышкомъ съ Николеттой.
Между Анджелой и Сильвіо осталось мѣсто.
-- Кто здѣсь сядетъ?-- спросила дѣвочка.
-- Я, если позволите,-- отвѣчалъ дрогнувшій голосъ.
Анджела оглянулась и встрѣтила блестящіе глаза и блѣдное лицо въ черныхъ волосахъ.
Джіорджіо почувствовалъ, что его схватила рука брата, напоминая о мужествѣ. Мужество нашлось. Онъ наклонилъ голову, ожидая, когда уймется біеніе сердца; потомъ хотѣлъ незамѣтно взглянуть на дочь, но она въ это время сама смотрѣла на него. Онъ смутился.
-- Вамъ дурно?-- спросила дѣвочка.