-- Дайте время обдумать,-- отвѣчалъ Сильвіо, вдругъ дѣлаясь серьезнымъ.
Онъ сталъ нетерпѣливо ждать Козимо, въ теченіе четверти часа четыре раза посмотрѣлъ на часы и, наконецъ, ушелъ. Беатриче проводила его до крыльца.
Онъ пошелъ въ Надежду скорымъ шагомъ, будто его тамъ ждали,-- и прямо подъ пальмы. Тамъ, сказала она, она сидѣла и долго его дожидалась. И точно будто она еще тутъ, не ушла... Профессоръ сѣлъ на скамью. Ему было необходимо разобраться, что она -- ангелъ, или, просто, отчасти глупа, какъ всѣ женщины, влюбленныя въ своихъ мужей?
На недавніе вопросы: не все ли напрасно, не слѣдуетъ ли вырвать изъ сердца ея милый образъ, потому что никогда его не полюбитъ?-- на эти вопросы онъ еще себѣ не отвѣчалъ.
Онъ опустилъ голову на грудь и глядѣлъ въ даль изподлобья. Вдругъ онъ поднялся и сказалъ громко:
-- Я могу ее любить, потому что никогда меня не полюбитъ...
-----
Графиня вынула изъ кармана пустой конвертъ, надъ которымъ цѣлое утро ломала голову, и съ досадой положила его передъ собою.
Письмо было адресовано мужу; штемпель миланскій; не оплачено; адресъ -- крупными буквами, неумѣлымъ почеркомъ; раза по два чертили по одному слову; Ми у Милана отставлено неизвѣстно зачѣмъ.
Примѣчательнаго было одно: тотъ, кто получилъ письмо, сорвалъ этотъ конвертъ съ досадой, какъ будто, еще не читая, зналъ его содержаніе.