На скамейкѣ, спиной къ ней, стоялъ человѣкъ, поднимаясь на концы пальцевъ и старясь завѣсить платкомъ. эти безпокойные лучи; это былъ Эфизіо Пачисъ. Онъ очень трудился укрѣпить концы платка за колечки пассифлоры, но они все обламывались.
Вдругъ онъ слегка вскрикнулъ, схватился за грудь и, не сходя со скамейки, прислонился головой къ столбу бесѣдки.
"Вѣрно, палецъ укололъ",-- подумала Анджела.
Онъ не шевелился, она испугалась.
-- Папа Эфизіо!-- вскричала она.
Онъ оглянулся, улыбнулся ей, но его лицо искажалось болью, а рука все сжимала грудь. Анджела вскочила съ своего кресла и бросилась къ нему.
-- Ничего... я привыкъ... сердце у меня иногда...-- выговорилъ Джіорджіо, забывая боль и гладя дочь по головѣ.
-- Помочь тебѣ сойти?-- предложила Анджела.-- Обопрись на меня, я сильна... Ну, какъ ты себя чувствуешь? Лучше? Вотъ и славно, папа Эфизіо, вотъ и прошло...
Наступилъ вечеръ.
-- Давайте кумиться!-- сказала Беатриче.