Но тутъ замѣшалась любовь. Во время переговоровъ и сватовства любовь все держалась въ сторонкѣ и выступила какъ разъ въ послѣдніе дни, когда все было готово къ свадьбѣ и все рѣшено. Въ одинъ несчастный день кавалеръ Мауриціо собственными глазами увидѣлъ, что нѣкій синьоръ Джіорджіо пришелъ въ восторгъ, глядя на Беббію, а Беббія поблѣднѣла, отъ чего стала еще прелестнѣе. Этотъ синьоръ Джіорджіо былъ плебей, но красавецъ, -- красивѣе кавалера Мауриціо, который былъ, впрочемъ, вовсе не красивъ. За то кавалеръ Мауриціо былъ нахалъ и вздумалъ проучить Джіорджіо. Ему не удалось. И тогда стадо ясно для всѣхъ и больше всѣхъ ясно для Беббіи, что Джіорджіо не только красавецъ, но храбръ и умница. И такъ, недѣли черезъ двѣ, чтобы избавиться отъ кавалера Мауриціо, который грозилъ, Беббіа бѣжала съ Джіорджіо и сдѣлалась его женою предъ Богомъ и отцомъ Серафимомъ, тѣмъ самымъ, что благословилъ ея батюшку и матушку.
На этотъ разъ дѣло вышло веселое, только не для кавалера Мауриціо и его родни. Все въ Сассари смѣялось и радостно толковало, а старый отецъ Серафимъ прожужжалъ всѣмъ уши разсказами, на этотъ разъ не трепеща громовъ епископской канцеляріи. Джіорджіо отвезъ свою завоеванную жену въ Кастельсардо, гдѣ тихо зажилъ въ своемъ домѣ съ меньшимъ братонъ Сильвіо. Случилось, что отецъ Беббіи, Гаспаръ, занемогъ впередъ смертью захотѣлъ видѣть дочь.
Толпа знакомыхъ, друзей и рабочихъ верхами далеко проводила прекрасную Беббію по дорогѣ изъ Кастельсардо въ Сассари, а потомъ мужъ съ женой поѣхали дальше одни, а съ ними, дли компаніи, старый пастухъ, по прозванію Лиса; у него было длинное ружье и славное зрѣніе.
Хотя Беббія была влюблена въ своего мужа, но ей не нравилась ѣзда обнявшись на одномъ сѣдлѣ; она предпочитала скакать одна на своей гнѣдой лошадкѣ; лошадка ее знала и всегда оглядывалась, когда ее ласкала бѣлая ручка Беббіи.
Никто не зналъ подробностей этой поѣздки. Беббія застала отца уже мертвымъ, а мать въ слезахъ, но замѣтили, что она вся дрожала и не плакала. Мужъ ея и Лиса очень, торопливо оставили Сассари подъ предлогомъ, который никого не удовлетворилъ. А на слѣдующій день, въ чистомъ полѣ, по дорогѣ къ Кастельсардо, нашли трупъ кавалера Мауриціо. Одна пуля попала ему въ ротъ, разбивъ зубы, а другая прошла прямо сквозь сердце.
Родные кавалера Мауриціо громко обвиняли Джіорджіо; тихо обвиняли и всѣ, прибавляя, что есть и сообщникъ -- Лиса.
Чрезъ два дня прибыла юстиція подъ прикрытіемъ отряда верховыхъ, будто сбираясь дать сраженіе въ Кастельсардо. Въ виду всѣхъ ошеломленныхъ обывателей, юстиція направилась къ дому Джіорджіо. Домъ былъ запертъ, но на первый стукъ отворили. Вышелъ Сильвіо, двадцатилѣтній мальчикъ, весь блѣдный. Страшныя вѣсти дошли и до него. На допросѣ онъ или не зналъ, или не хотѣлъ сказать, только повторялъ, что братъ уѣхалъ съ женою и что онъ съ тѣхъ поръ не видалъ его. Прислуга подтвердила его слова. Юстиція сдѣлала обыскъ въ погребѣ, въ амбарѣ, подъ постелями, но никого не нашла, составила протоколъ и потомъ торжественно отбыла.
Джіорджіо скрылся; это увеличивало вину. Представитель закона сильно поддерживалъ обвиненіе, вслѣдствіе чего послѣдовалъ смертный приговоръ отсутствующему. Чрезъ нѣсколько дней этотъ приговоръ съ жадностью читался во всѣхъ окрестностяхъ Сассари и Кастельсардо.
Гдѣ же былъ въ это время Джіорджіо? Говорили, что онъ оставилъ островъ ночью, на лодкѣ контрабандистовъ, которая снялась съ якоря у Кастельсардо. Побѣгъ былъ трудный и смѣлый; одни говорили -- была буря другіе -- было тихо, но царила темная, безлунная ночь. Говорили, будто Джіорджіо развелъ костеръ на берегу или два раза выстрѣлилъ изъ ружья на воздухъ, чтобъ этимъ подать сигналъ контрабандистамъ; тогда подошла лодка; душегубецъ долженъ былъ, однако, вплавь добраться до нея между утесами. И онъ отправился... Куда? Можетъ быть, въ Тунисъ, а то на какой-нибудь островокъ Средиземнаго моря,-- ну, и живи тамъ, голодай и кайся!
Дѣло было только въ томъ, что Джіорджіо пропалъ безъ вѣсти; о немъ ничего не знала даже юстиція. Можетъ быть, знала покинутая молодая жена, но она почти не говорила ни съ кѣмъ съ тѣхъ поръ, какъ разразилась эта бѣда; многіе полагали, что она въ самомъ дѣлѣ онѣмѣла отъ страха. Общее мнѣніе было то, что бѣдняжка дорого поплатилась за свою "продѣлку": замѣчено и нравственность поучаетъ: не удаются никогда эти браки съ побѣгомъ. "Да, красотка Беббія, точно, дорого поплатилась; добрая была, а теперь еще скоро у ней ребенокъ будетъ. Если она по своей волѣ все молчитъ -- хорошо дѣлаетъ; да что-жь ей говорить, горемычной?"