Амброджіо былъ богатъ. У него была зеленая книжечка кассы сбереженій и тамъ записана кругленькая сумма -- его будущее. Какое будущее, онъ и самъ себя не спрашивалъ, но то, что онъ накопилъ, было ему дорого. Сколько разъ пересматривалъ онъ свою зеленую книжечку и всякій разъ разглаживались его морщины: крупненькая сумма оставалась непочатою. Амброджіо былъ очень богатъ. Тѣмъ болѣе тяжко было ему сравнивать свое благосостояніе съ разореніемъ дома, доставившаго ему кусокъ хлѣба на многіе дни.
У него не было близкихъ родныхъ. Въ своихъ завѣщаніяхъ (онъ мысленно составилъ ихъ нѣсколько) онъ назначалъ свое богатство на постройку колокольни на площади своего села, чтобъ она, какъ перстъ, указывала въ небо. Потомъ хотѣлось прибавить нѣсколько кроватей въ деревенскую больницу, чтобъ было куда придти помереть старымъ и бѣднымъ землякамъ; или устроить дѣвочку, найденыша; или дать приданое одной прелестной дѣвчоночкѣ лѣтъ шести: онъ видѣлъ разъ, какъ она на улицѣ, предъ толпой мальчишекъ, на клочкѣ половика, среди грязи представляла лягушку... Амброджіо нѣсколько разъ измѣнялъ эти свои "послѣднія" воли; онъ чувствовалъ, что крѣпокъ и здоровъ, а потому не спѣшилъ, ибо, какъ часто говаривала разсудительная графиня Вероника, деньги можно тратить на разные манеры, но сберегать ихъ -- только на одинъ манеръ. У кого есть десять тысячъ лиръ въ сберегательной кассѣ (говоримъ десять для круглаго счета), тотъ всегда найдетъ случай сдѣлать доброе дѣло, только нужно умѣть подождать. Амброджіо лучше всякаго умѣлъ ждать.
Да, вотъ случай для добраго дѣла: сходить въ кассу, вынуть изъ десяти тысячъ три тысячи, заплатить долгъ графа, взять расписку и предложить полицейскому, на будущее время, проходить въ почтительномъ разстояніи отъ дома графини Родригесъ де-Нарди. Графъ не разсердится, потому что ничего не узнаетъ, а Амброджіо въ душѣ насладится своимъ добрымъ дѣломъ.
Но Амброджіо тотчасъ увидѣлъ, что не зачѣмъ это дѣлать, и печально покачалъ головою. Если бы только было желаніе, -- не три тысячи, полетѣли бы всѣ десять на помощь графу; но потомъ что? Графу отъ того легче не будетъ, а изъ десяти тысячъ останется только семь. Прекрасно быть великодушнымъ, облагодѣтельствовать и спрятаться, пойти на встрѣчу разоренію, бросить изъ кровныхъ десяти тысячъ три, такъ, чтобъ этого не узнали, не благодарили... Амброджіо чувствовалъ, что благоговѣлъ бы предъ другимъ Амброджіо, который бы это сдѣлалъ, но въ себѣ самомъ на это силы не чувствовалъ. "Да развѣ я не люблю его, какъ сына, этого бѣднаго графа Козимо?-- спрашивалъ онъ себя.-- Развѣ я, чтобъ его поберечь, не пройду двадцать километровъ пѣшкомъ по іюльской жарѣ? Развѣ половину своей крови, развѣ всю мою кровь за него не отдамъ?..."
Конечно, да, бѣдный старикъ!
Пока такой ураганъ вставалъ въ его душа, небеса исполняли его жестокое желаніе. Онъ еще не спряталъ въ шкатулку свою драгоцѣнную зеленую книжечку, какъ кто-то закричалъ за дверью его комнаты:
-- Синьоръ Амброджіо, графиня кончается!
-- Кончается?-- и Амброджіо отворилъ дверь.
Онъ встрѣтилъ Аннету; та, неприготовленная къ такой трудной минутѣ, таращила глаза и не находила словъ... А тайный, слышный одному Амброджіо голосъ шепталъ: "Твое желаніе ее убило".
-- Ударъ еще... Второй ударъ,-- разсказывала субретка, овладѣвъ ролью и сценой, -- то-есть... Не движется, только ворочаетъ глазами и говоритъ. Побѣжимте туда, синьоръ Амброджіо, побѣжимте.