Анкета ничего не преувеличила; точно, былъ еще ударъ, и графиня Вероника больше не могла шевельнуться.
Сынъ, невѣстка и сидѣлка Джеромина, хлопоча у постели, брызгали водою въ лицо больной и поднимали выше подушки. Графиня безпокойно оглядывалась по сторонамъ, не двигалась, хотя обнаруживала, повидимому, мучительныя усилія сдѣлать движеніе, и только повторяла:
-- Не могу, не могу...
Ждали докторовъ. За ними послали на домъ, въ аптеку, въ больницу. Козимо, казалось, искалъ кругомъ, что бы могло помочь умирающей. Амброджіо мучила совѣсть; раскаяніе его вдохновило: онъ предложилъ пустить кровь графинѣ.
-- Развѣ ты умѣешь?-- спросила больная.
Амброджіо смиренно признался въ своемъ искусствѣ.
-- Только старъ я,-- прибавилъ онъ, оправдываясь.
-- Пускай!-- приказала графивя.
Раскаяніе придало Амброджіо силы, соразмѣрныя трудности дѣла. Онъ приподнялъ отяжелѣвшую руку госпожи, бережно уложилъ ее надъ умывальникомъ и, не церемонясь, готовился пролить благороднѣйшую кровь поколѣнія де-Нарди, какъ вошелъ докторъ. Докторъ Серафини, свѣтило новѣйшей аллопатіи, едва открывъ дверь, съ ужасомъ увидѣлъ, какая ошибка готовилась совершиться, и быстро схватилъ Амброджіо за плечи.
-- Вы хотите ее убить?-- холодно спросилъ онъ.