Амброджіо весь задрожалъ, какъ будто въ самомъ дѣлѣ совершилъ преступленіе, которое ему приписывали. Сама больная сказала, извиняя его:
-- Я сама приказала; мнѣ казалось, это облегчитъ. У де-Нарди всегда бывало слишкомъ много крови въ жилахъ.
Докторъ Серафини, безъ всякаго уваженія къ роду де-Нарди, грубо толковалъ свое:
-- Всякому человѣку нужна кровь для его собственнаго существованія, и ничего больше!
Доказавъ съ достаточной энергіей священный принципъ, что безъ согласія врача никто не имѣетъ права отправляться на тотъ свѣтъ, докторъ началъ освѣдомляться о больной.
На всякое слово, сказанное ему, онъ кивалъ головою.
-- Очень вамъ хотѣлось почивать, графиня?
-- Да, послѣ завтрака...-- отвѣтила Беатриче.
-- Хорошо-съ.
-- А спала она...