-- Нѣсколько дней нужно и мнѣ... А что Джіорджіо?-- спросилъ Козимо.
-- А графиня Беатриче?-- спросилъ, въ свою очередь, Сильвіо.
Графъ нахмурился.
-- Ей не хочется въ Сардинію?-- продолжалъ спрашивать Сильвіо, стараясь угадать его мысль.-- Она не совсѣмъ не права. Она не родилась въ Сардиніи и не знаетъ ее...
Козимо опустилъ голову и молчалъ.
-- Въ чемъ дѣло, въ сущности?-- тихо спросилъ Сильвіо.
-- Вотъ въ чемъ, -- отвѣчалъ графъ, крѣпко сжимая его руку своей дрожащей рукою.-- Дѣло въ томъ, что Беатриче ничего не знаетъ. Она до сихъ поръ жила какъ птичка, распѣвая въ золоченой клѣткѣ. Она изъ жизни знаетъ только то, что видала въ театрахъ, въ аристократическихъ салонахъ, на улицахъ... изъ окна своей кареты...
-- Твоя жена благоразумна,-- замѣтилъ Сильвіо.
-- Это правда... Но и мать была благоразумна по своему. Понятія -- одно, а желанія -- другое. Знаешь ли ты, чего можетъ желать моя жена? Можешь ли ты сказать, она приметъ извѣстіе о нашимъ разореніи?
-- Слѣдовало сказать ей раньше, приготовить...