День кончался; на самомъ краю горизонта, огромное, раскаленное солнце до половины уже погрузилось въ море; чрезъ нѣсколько минутъ на волнахъ уже больше не оставалось красныхъ отливовъ, только какое-нибудь бродячее облачко окрашивалось будто каплей крови; потомъ исчезъ и этотъ оттѣнокъ и какъ бы мерцаніе далекаго зарева еще долго виднѣлось на небѣ. На востокѣ лазурь потемнѣла; море было однообразно-сѣрое. Начался шаловливый бѣгъ дельфиновъ, которые перегоняли другъ друга, взбрасывая столбами воду и выставляя свои черныя спины и толстыя морды.
Анджела думала, что это киты, но Аннета, бывшая тутъ же, вывела ее изъ заблужденія.
Морскіе шалуны нѣсколько времени гнались за Ломбардіей. потомъ нырнули и исчезли.
-- Жаль,-- сказала Анджела.
Настала ночь. На вахтѣ пробило три удара. Старикъ рулевой пришелъ смѣнить товарища; кто-то, стоя на мостикѣ и мелькая будто призракъ, отдавалъ въ рупоръ приказанія. На мачты поднимали фонари. Все затихло. Оглянувшись въ темнотѣ, Анджела замѣтила, что осталась одна.
Тогда она вынула изъ кармана портретъ, подставила ею подъ свѣтъ фонаря большой мачты и долго разсматривала.
-- Анджела!-- раздался голосъ Сильвіо.-- Что ты дѣлаешь? Ночь холодна, вѣтрено. Сойдемъ внизъ.
Анджела спрятала портретъ и сошла за дядей.
Козимо продолжалъ ходить по палубѣ.
Великій голосъ моря еще ничего не сказалъ ему...