-- Не могу оторвать мысли отъ той комнатки,-- заговорила она. -- Она все передо мной... Глаза будто открыты и она смотритъ, смотритъ намъ въ душу... Теперь она все знаетъ...
Она взяла руку мужа и тихонько потянула его къ себѣ.
-- Все знаетъ,-- вздохнула она и ночной вѣтеръ отнесъ и ея вздохъ, и ея слова.-- Обманывать можно только живыхъ.
-- Что ты говоришь, моя Беатриче?-- вскричалъ онъ, садясь подлѣ нея.
-- Тамъ она... глаза открыты, глядятъ на насъ...
-- Беатриче моя, что ты хочешь сказать?
-- А ты молчишь?-- прошептала она.-- Развѣ тебѣ нечего сказать мнѣ?
Ему показалось, будто она зарыдала; онъ хотѣлъ поцѣловать ее въ лицо, чтобы убѣдиться, нѣтъ ли слезъ.
-- Я не плачу, -- возразила, догадавшись, Беатриче, -- не безпокойся; я не такъ слаба, какъ до сихъ поръ тебѣ казалось... Что-жь, милый, тебѣ нечего сказать мнѣ?
Козимо думалъ, что видитъ сонъ: такъ не ждалъ онъ этихъ словъ, такъ еще сомнѣвался въ ихъ значеніи.