Проснувшись, онъ увидѣлъ, что остался одинъ. Милый образъ жены, съ которой онъ до послѣдней секунды не сводилъ взгляда, исчезъ. Надъ головой слышался стукъ ходьбы; въ окна виднѣлся тусклый свѣтъ; въ боковыя отворенныя двери лилось яркое солнце. Лампа подпрыгивала, но уже погасла. Козимо понялъ, что его сейчасъ сгонять съ его ложа. Ему вдругъ страстно захотѣлось увидать Беатриче и онъ вышелъ на палубу.
Тамъ кипѣла работа: мыли полъ. Одинъ матросъ лилъ воду ведрами; другой проворно спускалъ ее огромнымъ помеломъ въ отливы, откуда она скатывалась въ море; третій чистилъ жестяную скобку; четвертый, примостясь у спасательной лодки головой внизъ и размахивая руками, закрашивалъ чернымъ лакомъ царапину на наружной окраскѣ.
Козимо все это очень понравилось, но, или отъ сильной качки, или спасаясь отъ воды, катившейся по палубѣ, онъ такъ подпрыгивалъ, что сверху платформы раздался хохотъ. Это надъ нимъ смѣялась его жена; Сильвіо и Анджела вторили ей.
Козимо поспѣшилъ вскочить на эту платформу.
-- Послушай, послушай...-- началъ онъ, пожимая руку Сильвіо.
Ему хотѣлось признаться, крикнуть: "Другъ, я счастливъ!" но онъ понялъ, что это и безъ того ясно, и героически устоялъ, не сказавъ, какое сокровище нашелъ въ сердцѣ жены... А очень хотѣлось подѣлиться счастьемъ съ другомъ. Беатриче поняла и счастье, и колебаніе, и трудность промолчать, и за все отблагодарила взглядомъ...
Пароходъ вошелъ въ извилистый проливъ Бонифачіо. Пассажиры поглядывали то направо, то налѣво, когда лоцманъ выкрикивалъ отмели.
-- Санта Марія!... Кавалло!
-- Эта?
-- Нѣтъ, съ той стороны.