Пассажиры высыпали на палубу. На вершинѣ горы виднѣюсь Кастельсардо и его сѣрые дома, нагороженные одинъ надъ другимъ.. Кружокъ пассажировъ разошелся, только Анджела и ея дядя не отводили глазъ отъ удаляющейся мѣстности. Сыновняя нѣжность поднялась въ сердцѣ Сильвіо при видѣ родной земли и въ памяти развернулась старинная книга прожитой молодости. Сквозь туманъ несбѣгающихъ слезъ смотрѣлъ онъ на бѣдную, могучую скалу, а на душѣ и сладко было, и больно. Вотъ развалины замка; въ этихъ обрушенныхъ переходахъ онъ, мальчикомъ, гонялся за ящерицами и ловилъ совъ; вотъ зеленая долина,-- онъ проходилъ ее съ ружьемъ, ловкій, мѣткій стрѣлокъ, такой же, какъ братъ... Къ этой отмели спускался онъ собирать раковины...
Туманъ все больше застилалъ его глаза,-- туманъ, но уже не слезы: Кастельсардо удалялось...
-- Дядя,-- глухо спросила Анджела, -- который нашъ домъ? Видно его отсюда?
Сильвіо поискалъ взоромъ покинутый домъ и не нашелъ его.
-- Не видно,-- отвѣчалъ онъ.
Ему стыдно было признаться, что онъ не увѣренъ, узнаетъ ли его... Волнующаяся линія берега, горы, выплывающія изъ дали,-- все говоритъ душѣ, все шлетъ укоры. Странникъ, зачѣмъ ты покидалъ эту бѣдную землю? Ей нужны ея лучшія дѣти...
Козимо и Беатриче стояли у борта, влюбленно взявшись за руки и глядя на приближающійся берегъ. Анджела, напротивъ, отвернулась, вглядываясь въ темную, неисчезавшую точку. Аннета уже надѣла шляпу; зеленый вуаль бился и развѣвался по вѣтру.
-- Пристань! Порто-Торресъ!-- крикнулъ голосъ.
Путешественники собрали свою ручную кладь и, наклонясь надъ лѣсенкой трюма, указывали матросамъ свои чемоданы.
Нѣсколько пассажировъ третьяго класса, тосканскіе крестьяне, блѣдные, худые, ихъ жены въ лохмотьяхъ, съ мѣшками и узелками, стояли, дожидаясь трапа. Баттистоне на плечахъ своего товарища, въ послѣдній разъ путешествуя по палубѣ, посмотрѣлъ на Козимо, встрѣтилъ его взглядъ и сдѣлалъ видъ, будто его не знаетъ.