-- Нет, у меня нет приемного дня. Но я почти всегда дома и принимаю. Добрый вечер и, если вам угодно, до свидания.
Я поцеловал нежную, как атлас, ручку. Уходя, я видел подходившего к ней -- несомненно, по приказанию мужа -- Черновича...
Значит, вся эта беззаботность, остроумие, веселость и даже легкое кокетство -- оболочка вокруг обнаженной души, оболочка, скрывающая ее от людских взоров?
Мне это нравится. Одеяние красиво. Леди Фалклэнд мужественна и умеет хорошо одеваться.
XII
Я непременно пойду к леди Фалклэнд засвидетельствовать ей свое почтение. Я не стану этого откладывать. Мне слишком любопытно увидеть дом, в котором две женщины, два неумолимых врага, супруга и любовница, живут под одним кровом, как две царицы в пчелином улье, и принуждены поддерживать друг с другом близкие отношения, неизбежные при таком соседстве.
Я навел справки об этой кузине, которая заранее меня интригует. Говорят, это довольно красивая девушка, лет двадцати пяти, круглая сирота и младшая сестра одного шотландского графа, отдаленного родственника Фалклэндов. Этот старший брат, настолько же богатый, насколько бедна его сестра, сначала о ней заботился и даже предполагал снабдить ее приличным приданым. Но уж не знаю, вследствие какой гнусности, которой она заранее отплатила этому достойному человеку, он ее буквально выбросил на улицу и не хотел больше о ней слышать. В это время леди Фалклэнд уговорила мужа принять к себе изгнанницу. Вот уж действительно злополучное милосердие, если эта изобретательная особа на самом деле взялась выжить из дому свою благодетельницу, отобрав у нее мужа, ребенка, состояние!
Между прочим, новость: со вчерашнего дня у меня собственный каик, а с сегодняшнего утра -- и собственный дом. Все это произошло точно по волшебству. Магом является Мехмед-паша.
Вчера вечером, когда я поблагодарил его за восхитительную прогулку по Сладким Водам, он сказал мне с довольным видом:
-- Так, значит, вам понравились наши турецкие каики?