Другая пожимает своими покатыми плечами:
-- Не преувеличивайте, Мэри. Дом вовсе не до такой степени дрожит. И если б вы отказались от этой странной мании ночевать в павильоне над водой...
Я гляжу на улыбающуюся леди Фалклэнд.
-- Да, да, полковник, у меня есть такая мания. Я устроила свою комнату там, в павильоне, потому что люблю по ночам прислушиваться к Босфору, к плеску воды под окном, к шипению выдр, к отдаленным ударам весел, иногда слышных даже совсем близко, у ограды, к звону цепей, на которых идут на буксире вдоль берега большие базарные каики...
Значит, она живет отдельно... Это характерно. Но не в этом дело; мне кажется, я тоже способен наслаждаться этими ночами над водой...
Мне приходит в голову мысль, занимающая меня уже давно:
-- Вы не англичанка, сударыня?
-- Я? Ничего подобного! Я... все, что хотите, испанка, француженка, креолка: я родилась в Гаване.
-- Я был уверен, что такие глаза и такие волосы... Но вас зовут Мэри...
-- Мари! Мариа... Мариа де Грандморн. Видите, совершенно не английское имя!.. Но сэр Арчибальд не умеет произносить "Мариа" по-испански, или "Мари", как мне нравится...