Небо бледнело на востоке, вставала заря. Правда, в горных ущельях был еще мрак, но я видел все совершенно ясно. Очевидно, будь ночь в тысячу раз темнее, для моего нового зрения это было бы безразлично. Все предметы рисовались передо мной с такой отчетливостью, как будто я касался их руками...
Быстрыми шагами человек уходил все дальше и дальше. Вокруг него уже начинались ряды огромных каменных глыб с отвесными краями. Опять я припомнил, как вид этих голых каменных масс, почти правильной геометрической формы, возвышающихся среди покрытой кустарником равнины, поразил меня накануне. А человек как будто еще ускорил ход, нимало не затрудняясь в выборе пути по этому лабиринту камней...
Вскоре я почувствовал, как колючий кустарник царапает меня по ногам... Мне казалось, что это не он, а я иду по горам, и острые шипы впиваются мне в тело...
XXXIII
Потом... Но я не знаю, что было потом...
Я ничего не знаю больше...
Опять утро, дождливое, мрачное утро... Бледный свет проникает в комнату сквозь закрытое решеткой окно... Я лежу на постели. Придя в себя, я пробую подняться, опираясь на локоть, чтобы оглядеться вокруг. Напрасно! Я не могу, я слишком слаб для этого...
Правда, я вижу нечто, но не здесь, в другом месте, другими глазами...
Быстро течет вода... кругом водоросли, мох... Сбоку поднимается ввысь отвесная стена утеса... и на белых, гладких камнях, словно обточенных стремительными волнами потока, лежит труп... Мой труп!..
Я лежу неподвижно. Несколько раз пытался я пошевелиться. Но нет, я не могу, решительно не могу. Через решетчатое окно до меня доносился смолистый запах деревьев, намокших от дождя. Я один. Сначала они были тут оба -- граф Франсуа и виконт Антуан. Они смотрели на меня, щупали мне пульс, трогали все мои члены, затылок. Но скоро они ушли. Я опять остался совсем один.