-- Я хочу... -- начал Фельз.
Он остановился, желая прочесть на ее внимательном лице первое душевное движение. Будет ли она огорчена узнать сразу и неожиданно, что ее возлюбленный собирается уехать? Ойраны из Иошивары, даже совсем равнодушные, цепляются при расставании за рукав своего мимолетного гостя: этого требует кодекс вежливости.
-- Мне нужна, -- продолжал Фельз, -- курума с двумя скороходами. Сейчас же: потому что я сейчас же хочу вернуться в Нагасаки.
-- Хэй!
Она все еще была на четвереньках. Она так быстро склонила голову, чтобы отвесить земной поклон, что Фельз не успел прочесть что-либо в ее тотчас же спрятавшихся черных глазах. Когда же она поднялась, чтобы засеменить к двери для выполнения приказа господина, ее личико уже было таким, какого требовала вежливость, она улыбнулась покорно, как раз с таким оттенком грусти, какого требовали обстоятельства.
"Нэ-сан" вышла. Фельз, дожидаясь ее возвращения, собрался, сменил кимоно на крахмальную сорочку, проутюженные панталоны и вестон с узкими рукавами.
Одевшись, путешественник выглянул наружу. Дождь перестал. Но ветер продолжал гнать по небу тяжелые низкие тучи, готовые снова пролиться над полями. Несмотря на это, несколько девочек отважно бегали по пляжу, увязая в песке деревянными сандалиями. Старшая из них громко пела:
Суэмэ, суэмэ, доко итта?..
(Птичка, птичка, куда летишь?..)
Сенгэ яма э сакэ номинама.