-- Завтра, -- сказал Фельз, признаваясь себе в искусстве японской дипломатии. Мистрис Хоклей, очень польщенная, улыбалась:
-- Да. Это хорошо. Потому что я, действительно, предпочитаю видеть вас в ваших красивых платьях. И так мэтр будет здесь завтра, а я не приду. Но послезавтра я приду, а он не придет. Таким образом равновесие не будет нарушено... -- Она задумалась на мгновение. -- Я, впрочем, убеждена, что, несмотря на туземный костюм, живопись будет превосходна, потому что самый талант Фельза склонен к странностям...
И она еще подумала вслух:
-- Но только корректно ли и согласно ли с обычаями страны, чтобы мужчина приходил один в ваш дом в то время, как ваш муж на войне?
-- Ба! -- ответила маркиза Иорисака беззаботно.
XVI
-- Не хотите ли вы, -- предложила маркиза Иорисака, краснея под белилами, -- чтобы я позировала, как настоящая дама былых времен? Я сделаю это для вас, чтобы вы остались довольны, и потому, что вы обещали мне всегда хранить этот портрет в глубине вашей мастерской в Париже и никому его не показывать... Да, я вспомнила, что здесь есть "кото", и что я могу делать вид, что играю на нем, пока вы будете писать мой портрет. На "какемоно" былых времен жены даймио часто изображаются играющими на "кото", потому что "кото" считался очень благородным инструментом. Итак, если это может вам доставить удовольствие...
Причесанная широкими, гладкими прядями и одетая в темно-синий крепдешин, на котором выделялись священные розетки герба "мон", маркиза Иорисака, в своей парижской гостиной, между роялью и зеркалом в стиле "Помпадур", казалась похожей на одну из тех бесцветных архаических статуй, которые императорами легендарных времен заказывались для украшения их золотых дворцов, а теперь ветшают в какой-нибудь банальной зале европейского музея, между занавеской из красного кумача и тремя стенами крашеной штукатурки.
И Фельз стал писать молчаливо и с воодушевлением.
Модель приняла позу и хранила ее с азиатской неподвижностью. Колени ее покоились на бархатной подушке, широкое платье распускалось вокруг ног, а из рукава, широкого, как юбка, выходила голая рука, касающаяся струн "кото" пластинкой из слоновой кости.